Её щёки полыхали.

— Это… это уже неважно, — выпалила она, прижимая письмо к себе. — Ты же пришёл. Зачем тебе читать?

Я приподнял бровь.

Хм… Что такого могла написать девятилетняя девочка своему старшему брату, что она теперь краснеет как помидор и отказывается показывать?

Часть меня хотела настоять, ибо любопытство, грызло изнутри, как голодная мышь зерно в амбаре, требуя узнать, что там, в этих страницах. Какие мысли, какие чувства, какие детали жизни в этом доме, которые могли бы пригодиться…

Но другая половина, что недавно обнималась с плачущей сестрой, решила отступить.

— Ладно, — я пожал плечами, делая шаг назад. — Как хочешь.

Эмма облегчённо выдохнула и быстро запихнула листы в ящик стола.

Я снова сел на кровать, давая ей время успокоиться. А потом спросил:

— Как у тебя вообще дела? Всё в порядке? Ну, не считая этого домашнего ареста?

Лицо Эммы изменилось. Улыбка, что до этого играла на губах, погасла, уступив место чему-то серьёзному и взрослому. Слишком взрослому для девятилетней девочки.

— Дядя перестал меня бить, — сказала она тихо.

Я внимательно посмотрел на неё. И только сейчас заметил то, что должен был увидеть сразу. На её руках не было синяков. Ни на лице, ни на шее. В прошлые разы, когда мы виделись на рынке, я замечал следы побоев, пусть и старался на них не пялиться. А теперь кожа сестрёнки была чистой.

— Хорошая новость, — сказал я. — Он что, испугался?

Может, мои угрозы всё-таки подействовали? Когда столкнулся с дядей в школе культивации, я дал ему понять, что не потерплю такого обращения с Эммой. Хотя, это странно, что он послушался бесправного подростка.

Эмма покачала головой.

— Нет. Не из-за тебя, — она помолчала, будто собираясь с духом. — Моя родословная начала пробуждаться.

Я застыл.

— Родословная?

— Да. Как-то вечером дядя снова собирался меня… — она не договорила, но смысл был ясен. — Но когда он замахнулся, я вдруг покрылась огнём. Просто раз, и всё тело охватило пламя. Он отскочил и с тех пор больше не трогает.

Она рассказывала это буднично, словно речь шла о чём-то обыденном. Подумаешь, покрылась огнём, с кем не бывает.

А я сидел на кровати и чувствовал, что каждое ее слово падает в мой разум как камни в тихий пруд, от которых идут круги. Всё шире и шире.

Родословная. Это слово я слышал не раз с тех пор, как попал в этот мир. Родословная Рида позволяла ему исцелять и менять форму. Родословная Амелии давала ей контроль над льдом. Это были редкие, ценные способности, передающиеся по крови, делающие такого человека на голову сильнее остальных практиков того же уровня.