неповиновение и отказываются не только выполнять свои обязанности, но и вообще покидают рабочее место, освобождая себя от него в обмен на пропаганду права на лень: воодушевляя гордую кампанию самобичевания тысяч работников, которые будут признаваться, что практикуют систематическое трудовое дезертирство, постоянно придумывая несуществующие болезни, кампанию, дополненную смелым призывом к активной солидарности всех остальных трудящихся перед лицом репрессий со стороны Государства или работодателя; публичное коммюнике о нездоровых условиях ETT с предложением последующей их дезинфекции путём создания санитарных кордонов (баррикад, человеческих цепочек, дымовых завес) для изоляции беззащитного населения от подобных источников заразы и т. д. Это неподчинение работе является одновременно освобождением времени, проведённого в безработице, и, таким образом, занятием жизненного пространства, поскольку «время вынужденной ненависти безработного превратилось бы в обретение досуга, если трансформировать постановку вопроса «найду ли я сегодня работу?» в «чем мне хотелось бы сегодня заняться?» [24] . Правда, мы говорим о таком неподчинении, которое с самым великолепным цинизмом требует немедленного и полного удовлетворения различных материальных потребностей, в особенности тех, что имеют отношение ко всем видам роскоши . Эта безответственная позиция опередила бы на несколько шагов провокационные акции французских трудящихся, хотя их можно только приветствовать и которыми следует вдохновляться («самоприглашение» в роскошные рестораны и отели, разграбление супермаркетов, упразднение платы за проезд на автомагистралях), в смысле того, что «трагедия безработицы» перестала бы использоваться в качестве алиби или жалостливой приманки, ведь речь идёт не о предъявлении прав на рабочее место, в котором было отказано: приглашённые на реалити - шоу отказываются отвечать на вопросы ведущего, зрители покидают студию, спектакль закончен. Вот новое направление, в котором должны идти протесты и мобилизация безработных и временно трудоустроенных здесь и там, во Франции, и Германии, и Италии, которые, как маленькие вулканы, извергаются и четвертуют видимый социальный мир в Европе. Дело не в том, чтобы наконец иссякло наше терпение, а в том, чтобы покончить с изнуряющим терпением, этой рабской покорностью вынести всё, позволить всё во имя работы, права на труд . В этом смысле надо не бояться, а наоборот, желать и провоцировать непонимание остальной части общества, вплоть до враждебности, поскольку