1950‑е Заявление португальских сюрреалистов По изнурительно бесконечной пустыне мы следуем путём, проложенным безвестными проводниками, – нам улыбается труп обезглавленной женщины, а навстречу неуклонно надвигается истекающий кровью ослепительно-белый стол… В каждой стране позиция сюрреалистов должна определяться доступными им ресурсами и формами действия. Она обусловлена тем социальным климатом, в котором ей пришлось развиваться, и призвана выразить максимально возможный в этом контексте потенциал революционного разрушения/созидания. Сюрреалист – не мученик науки (или любого иного мифа, принятого в так называемом организованном обществе), – но и не наёмник (или доброволец), подчиняющийся приказам разного рода политических партий или благотворительных организаций. Сюрреалист опирается на свой собственный миф, выкован ли тот в пещерах семиглазых гномов или соткан допотопными швейными машинами: он использует его как компас, прокладывая сумеречные тропы и отыскивая уставленные древними манекенами мосты в неведомое. В этой работе он руководствуется своими потребностями и своей яростью, отвечая на превратности судьбы, но не гонясь за гадостным героико-патриотическим мученичеством партийных функционеров. Вот почему действие должно соответствовать сложившимся обстоятельствам – и почему, по нашему мнению, существование сюрреалистической группы или движения в Португалии невозможно. Место есть лишь для отдельных сюрреалистов, порой выступающих заодно. Под пятой любой диктатуры (фашистской или сталинистской) организованное сюрреалистическое действие неминуемо натолкнётся на полицейские репрессии, тем самым плодя мучеников и героев. В нашем случае сюрреалистическая деятельность ограничена рядом операций, которые можно назвать партизанскими и единственной альтернативой которым был бы реакционный компромисс с разнообразными министрами Пропаганды. Из этих двух вариантов для нас, разумеется, приемлем лишь первый, хотя и такую борьбу вести нелегко. Когда поэт в стране может быть поэтом лишь с партбилетом в кармане, а человек становится человеком, только если прикинется овцой, величайший миф нашего столетия – СВОБОДА – теряет способность претворяться в реальность, установления которой мы ждём с отчаянием и страстью. Когда католическая церковь в стране превращает людей в бесполые существа, а диктат папистов делает поэтов монахами или евнухами, наша сексуальная одержимость толкает нас к великому таинству подрыва ценностей и всеобъемлющему утверждению права жить и действовать