Тихоня зажмурилась и расплакалась от досады.

***

В родной школе Поспелова превратилась в знаменитость. Её обсуждали, за ней следили, ей завидовали. А как по-другому, ведь Люба оказалась той самой девушкой, что усмирила строптивого Ибрагимова! Красавчика, что не достался лучшим, желанным и популярным девчатам! Роковуха, из-за которой закадычные друзья стали лютыми врагами! С ней отчаянно пытались подружиться, навязывали свою компанию, лезли в приятели или хотя бы в просто знакомые.

Любу вся эта тщеславная пошлая суета не интересовала – скорее, оскорбляла. Школьница держалась с любопытными ровесниками холоднее куска ледышки и плевала на их очумелое внимание с высокой колокольни. Сплетни и сказки, что бродили вокруг её персоны, не задевали её, не удивляли и даже не смешили.

Теперь, спустя год, ориентиры девушки бесповоротно поменялись. Ей стали не нужны ни признание одноклассников, которого раньше хотелось пуще мёда, ни крутые друзья, ни яркие подруги. А желающих оказалось завались! За Любино внимание боролись Рашель, Лыткина, Бутенко, девы из закадычной четвёрки, но ни одна из претенденток удостоена честью так и не была.

В 11 «А» многое изменилось. Исакова повадилась зло стебать Степанченко по любому поводу да публично кусать свою преданную собачку подлизу Лёвочкину. Илютина прогуливала уроки пачками и цапалась с одноклассниками, но Поспелову обходила десятой дорогой. Этому же правилу следовали когда-то чересчур дерзкие Жваник и Сысоев. Три отличницы при виде тихони делали вид, будто сожрали что-то кислое.

Но больше всего поменялось поведение мальчиков. Поспелова в популярности ненароком подвинула Рашель, и не только в классе. Понятное дело – пацанам хотелось занять освободившееся место возле девочки, что свела с ума крутого Сэро. Люба же на нездоровое внимание клала большой и толстый болт. Нелепые ухаживания и сомнительные заигрывания ей не льстили. Зато забавила зависть товарок. Школьница, повзрослев душой, поняла неприглядную дешевизну показушной пацанской сутолоки, не попадалась на подхалимаж и гордо держала марку.

Серьёзные знаки оказывал ей завидный жених, перспективный хорошист Миша Крюков. Давал понять о своих надеждах его друг, добродушный увалень Мережко Семён. Поспелова в ответ щедро одаривала обоих игнором. Она помнила назубок, кем была в их глазах до дружбы с Ибрагимовыми, – девушка взяла за непреложное правило совет от Дениса никому ничего на тормозах не спускать, а от Сэро наказ возвращать долги сполна.

Вдобавок старшекласснице было попросту скучно. Едва Крюков или любой другой пацан открывали рты в надежде выстроить увлекательный диалог, Поспелову тянуло зевать от смертной тоски. Миша, конечно, был смышлёным и интересным мальчиком, но до прожжённых Ибрагимовых и битого, матёрого Коробкина ему было никак не допрыгнуть. Всё, о чём болтали парни, для тихони было не более чем сопливым детским бредом. Вспоминая рассудительные, жизненные, глубокие диалоги с близнецами и шатеном, Поспелова морщилась от лепета ровесников и записывала их в непроходимые тупицы.