***

Александра Григорьевна, приметив, что злая беда обошла их стороной и дочка крепко встала на ноги, завела новую песню. Она при каждом удобном случае – будь то завтрак, чаепитие, работа по дому, чтение книжки – составляла компанию подростку и без остановки кляла уехавших Ибрагимовых, вообще всех цыган, красивых парней, представителей любых других национальностей, брюнетов и мужчин в целом за то, что посмели родиться мужчинами. Женщина театрально вздымала руки и причитала, как была всегда во всём права. Бурно укоряла отпрыска в непослушании, демонстративно тыкала носом в случившиеся последствия. Радовалась, что девушка не забеременела от поганца-совратителя. Сетовала, что дочь поддалась искушению и позволила себя попользовать.

Люба в философские монологи матери не встревала, не пыталась оспорить, переубедить, доказать или добавить детали, защитить поруганного Сэро, который к её интиму не имел никакого отношения. Девочка пропускала обильные тирады мимо ушей. Ей было наплевать, поэтому она равнодушно молчала. Молчание стало её лучшим другом везде: в родном доме, в школе, на улицах. Изредка тихоня соизволяла выдать короткий вопрос, скромный ответ или бросить односложное замечание, но не более, накрепко охраняя свои помыслы и чувства.

Девичья голова была занята Имиром. Она в уме всё пыталась с ним объясниться, просила прощения, слепо мечтала изменить прошлое. Соседка тётя Нина, едва видела школьницу, шарахалась в сторону и с ходу, предупреждая ещё не озвученный вопрос, отвечала, что никто не звонил. Почтовый ящик Солнечного 27 бдительно проверялся на наличие корреспонденции с утра, днём по возвращении с уроков и вечером. Девушка отчаянно надеялась и всё ждала знака от отличника: завалящегося письмеца или скромной открытки. Но нет, тишина и пустота.

– Привет, Люба! – раздалось сбоку в полумраке коридора возле школьной столовой.

Поспелова прекратила утолять жажду из питьевого крана и приготовилась игнорировать нового неудачливого ухажёра.

– Савва? – удивилась она прыщавому отличнику из 11 «Д», ведь пути их после крестового похода на консервный больше не пересекались. – Ну привет, как говорится. Чего хотел?

– С наступающим тебя поздравить! – Юноша улыбнулся.

– Мне приятно, спасибо, – сухо ответила тихоня, кисло отметив про себя, что подкатов корявого ботаника ей не хватало для полноты счастья. – И до свидания. Я тороплюсь домой.

– О нет, подожди, – спохватился ровесник и полез в сумку. – Мне нужно тебе кое-что передать!

– Благодарю, лишнее…

– Это не от меня, – быстро добавил школьник, видя, как Люба мылится улизнуть, и протянул квадратный бумажный свёрток.