— Чего еще проверять?

Я поднял руку к уху.

— Цыпа, у тебя харита тройка?

— Ну тройка, я не дворянин, но все детство пахал, пахал.

— Про свои труды потом расскажешь. Кто такой Евген Мрачный Скиталец слышал?

— Кто же эти сказки не слышал? После бабулиных историй брат в постель мочился, а я без света до сих пор не сплю.

— Стоп. Семейные трагедии тоже пока отставим. А ты в курсе, что последователей этого Скитальца инквизорий охраняет, на них охота ведется, Храм нерадивого их отлавливает и…

Договорить не успел, прервалась связь. Ухо припекло как от горячего утюга. Через секунду дошла адская боль в ладони, в нос ударил запах паленого. Не заметил, как оказался на полу, прижав ухо к холодным камням, и одновременно дуя на руку.

— Поздравляю, молодой человек. Вы только что ощутили наказание милости за передачу информации непосвященным. Легкое наказание, информация несущественная. Кстати, про Храм нерадивого я тебе ничего не говорил.

— Сам догадался, не сложно, — процедил я шипя, — Стыдно, Федор Филимонович, обманывать младших.

— И в чем я тебя обманул? — удивился ректор.

— Вы же меня в этот храм отправляете, так? И знаете, что я Митрофана с собой возьму. А он последователь этого самого пути Темного.

Бесцветные глаза забегали, но ректор живо взял себя в руки.

— Ладно, прости, в Храм ему и правда нельзя, но и в столице оставаться опасно. Единственный вариант — на учет встать, тогда инквизорий охрану выделит. Догадался и молодец, не обманывал я, так только умолчал немного.

Интересно, о чем еще умолчал?

— Рассказывайте больше, теперь с вас, Федор Филимонович, должок.

Ректор закряхтел, заколыхал подбородками.

— У всех, даже сильнейших — одна судьба. Прийти в мир, совершить предначертанное, а потом разочароваться и озлобиться на весь мир. Своей смертью умер только один из них. Да и то — весьма условно. Костяной Безобразник за одни сутки состарился и умер, рассыпавшись прахом. Проклятье Максимилиана Печатника. Самого Печатника успокоила Тифозная Мари, просто отправив поздравление с юбилеем. Как она это делала — до сих пор никто не понял, но действовало безотказно.

— А от Мари как избавились?

— Мари была слишком непредсказуема и опасна, поэтому, когда пришел ее срок, ее успокоили весьма нестандартным способом. Вместе с континентом. Был такой континент — Австралия. Теперь там котлован, по сравнению с которым Марианская впадина — детская лужа.

— Весело у вас птоманты развлекаются.

— А у вас разве не так? — выпулил ректор и хитро прищурился.

— Везде так. Федор Филимонович, конечно, это все безумно интересно, но что с моим отцом? Его прокляли?