— Сначала я тоже так думал, — нахмурился ректор, — Но полистал свои записи. Птомант может заставить забыть несколько последних часов. Так часто развлекаются студенты на третьем курсе. Более сильный — больше, до суток. Есть свидетельства, что некоторые забывали недели жизни. Держится такое проклятие несколько дней или до посещения храма.

— И все, и все варианты?

Жестом фокусника из кармана ректоры выпрыгнул небольшой флакон.

— Ладно, есть еще эликсир, который заставит забыть последние сутки. Если бы мы не пришли к соглашению, ну ты сам понимаешь. Раз уж мы начистоту говорим.

Я поднял ладони.

— Никаких претензий, Федор Филимонович, ценю разумную предосторожность.

— То, что ты рассказал — это совсем другое, гораздо серьезней.

— Значит не проклятие, да?

— Я встречал описание ритуала второго шанса. Человек начинает жить назад. Воспоминания уходят во время сна, все, как ты и сказал. Но вместе с памятью меняется и тело, оно тоже должно молодеть. Примерно за месяц человек превращается в младенца и начинает жить заново. Воспоминания не вернутся, этот процесс необратим.

— Сомнительный шаг, это же новая личность получится. На второй шанс не похоже.

— Не для того это второй шанс, про кого ты подумал. Твой отец глава рода? Здоровье у него как?

— Это важно? Подковы ломает. С тремя женами в свои шестьдесят пять справляется вроде неплохо.

— То-то. Орел хоть куда. У него развитая милость, дар Вечного ученика есть. Кто бы не сотворил это с твоим отцом — намерения у него не совсем, так сказать, добрые. Неплохо оказаться в теле ребенка с хорошими задатками, с милостью, распухшей от умений и уникальным даром главы рода.

— А зачем так сложно? Про похищения с обменом я-то слышал, даже видел. Не слишком близко, но все же.

— Во взрослом новая личность вообще не прижиться может. А младенец и есть младенец. Ты говорил, что он сбежал?

— Есть такая мысль, сбежал. Рассказать ничего не может. Нападение на фамильную усадьбу было, но он раньше на пару дней пропал. Подозревал Собакиных, но им тоже досталось.

— Если сбежал, значит искать будут. Ритуал сложный, затратный, так просто не отступятся.

— Сбежал или отпустили? Это просто мысли вслух. Продолжайте, Федор Филимонович.

— Основа любого ритуала — это жертва. В подробности вдаваться не буду, но для второго шанса нужно обескровить двенадцать младенцев, не осененных милостью.

— Понятно, не надо подробностей. Только я не заметил, чтобы он молодеть начал. Таже морда, борода, бакенбарды только вроде не такие седые.

— Значит не завершен ритуал, не все жертвы принесены. В процессе, так сказать. Впереди еще захват тела планируется, не сомневайся. И подавление души.