Бросил ладонь. Правда тоска. Уселся в кресло, позвал матушку.

— Чего это Боренька твориться то?

— Давай мам на чистоту. Хватит бегать прятаться, пора поговорить серьезно.

Мама покосилась на мое сопровождение. Все три Ока за спиной. Сжала губы.

— Мам, пора, и говорить можно смело, — начал я и выложил на стол жетон, — Взрыв вчерашний помнишь? Дым в небе? При этом взрыве погиб лорд-инквизор. Старик в инвалидном кресле.

— Лорд Валентин погиб⁈

Мама рухнула на колени и заломила руки. Такую реакцию я ожидал в последнюю очередь. Рванули не просто рыдания, а вопль раненого зверя.

— Боже, сын, что же ты наделал? Кто же нас теперь защитит?

— Мам, можешь сказать, чего ты боишься?

— Все погибло. Все, понимаешь? Думаешь этот ее остановит? Нам теперь ничего не поможет!

Отправил наблюдателей гулять по двору. Попытался поднять матушку, успокоить. Бесполезно. Накрыло такой истерикой, которую только сильным успокоительным снимать. Сдал ее на руки Розе и служанкам.

Из полезного только одно понятно — она боится ее.

…

Когда в голове полный бардак, кто мне помогает быть в тонусе?

— Тут, Боря, дело такое. Не взяли меня в Наблюдатели, выгнали. А я-то чего? Только эту, которая меня по морде… утешил. Она призналась, что страшно. Представляешь? Ее с детства готовили. Понимаешь? Всех сестер, кого на танцы, кого еще куда. А она дома. А все потому, что у нее ничего не выходит, все наперекосяк, почти как у меня. Что ни делает — все из рук валится.

Долг, род, клан, вот почти как у меня? И никого у нее не было. Ну я прямо во время ритуала ее пожалел. На ушко шептать начал. Все девахи любят, когда им на ушко шепчут. А ниче красотка, даром что лысая. Так тут все лысые. И подержаться у нее есть за что. А уж когда я ее по спине погладил. Правда во время ритуала ровно лежать было велено. Но мы почти ровно. Сначала. А потом Кристина говорит — хороший ты, Женя, мне никогда еще так хорошо не было, спокойно и надежно. Давай еще раз, все равно последний. И мы еще раз сделали, по-взрослому, вот, не поверишь, она меня пошкарябала, а я ее искусал. А потом я говорю, давай на эту машину залезем, я покажу как еще можно.

…

Короче, поломался ритуал. Чего-то видно этот бородатый хрен напутал. Который главный. Машины гудели-гудели, жуть. Потом пламя вырвалось и накрыло этих, которые на полу. Все лежали и так их и накрыло. Мы с Кристиной то вообще ничего не поняли. Сирена, охрана. Главный хрен не пришел, у него глаза лопнули, он, походу, за нами подглядывал. А нас выгнали.

— А скажи-ка мне, Чижик…

— Не, ну как я лысый пацанам покажусь? Я шляпу решил украсть. Ну мы вместе шляпу украли для Кристины, а для меня шапку ушанку. Кристина витрину в магазине разбила, а я обера отвлек. Потом мы телегу угнали с лошадью, телегу я в реке утопил, а лошадь на литр коньяка сменяли, за знакомство то надо! Представляешь, Кристина никогда коньяка не пробовала. Ей понравилось. Ей все нравится. Ее никогда из дома не выпускали, представляешь, за ней семь служанок ходили. Короче, мы как литр выпили, так у нас еще раз было. Потом в фонтане купались, потом музей сгорел, в том музее у нас тоже было…