Ускоряю дыхание. Гипервентиляция. Предельная концентрация. Сводя ладони, я выдохнул, вкладывая в голос все силы, всю волю, весь жар, что смог собрать:

— Замри!

Горло рвануло так, будто я выпил расплавленный металл.

Одновременно с криком я рухнул на землю, перекатился. Рука нырнула в фартук, нащупала жетон, сжала до боли в костяшках. Выкрикнул в темноту, окончательно срывая голос:

— Нарушение устоев!

Вспышки порталов ослепили. Боль в затылке — опять долбанули чем-то тяжелым. На спину навалились, выкручивают руки. Черные фигуры в фантастической броне, короткие автоматы направлены во все стороны. Земля содрогается от шагов гигантской железной машины, вырастающей из ниоткуда.

— Эй! — прохрипел я, уткнувшись лицом в холодную землю. — Это я вообще-то вас вызвал!

Голос советника Шульца, спокойный и деловитый, прозвучал как музыка:

— Операция завершена. Пакуйте архимерзость.

…

(Ранее утро следующего дня. Совет по надзору за милостью.)

За высокими стрельчатыми окнами, выходившими во внутренний двор, размеренно и со свистом рассекал воздух розги. Каждый удар сопровождался сдавленным, но вполне различимым воплем. Впрочем, члены Совета, собравшиеся за длинным дубовым столом, давно привыкли к подобному музыкальному сопровождению. Вопли за окном были лишь фоновым шумом, не мешающим обсуждению важных государственных дел.

— … и это, заметьте, не разовая акция! — Председатель Совета, грузный мужчина с бакенбардами и неизменной табакеркой в руке, потряс листом плотной бумаги, испещренной мелким каллиграфическим почерком. — Он предлагает это по подписке! Ежемесячная плата — и «Слово» само обновляется, подстраивается под потребности пользователя! Это… это немыслимо!

— Немыслимо, Петр Кузьмич, — поддакнул тощий, похожий на цаплю, член Совета с длинной шеей и близоруко прищуренными глазами. — Весь уклад рушится. Слово должно продаваться индивидуально, по твердой цене, с учётом всех кармических токов. А тут — конвейер!

— Тираж! — выкрикнул третий, самый молодой, с нервным тиком. — Он говорит о тираже! Это же… это же профанация! Оскорбление самой идеи Слова!

— Тише, господа, тише, — Председатель постучал крышечкой табакерки по столу. — Крик делу не поможет. Нам важно понять, кто этот… Борис Скотинин? Откуда он взялся? Каким образом ему удалось обойти все наши протоколы и разработать новый алгоритм продажи, не имея даже базового академического образования?

За окном особенно громко взвыли. Розги, видимо, сменили исполнителя или просто вошли в раж. Члены Совета покосились на окно, но быстро вернулись к бумагам.