— Докладывали, что он из провинции, из Белозерска, — подал голос сидевший в тени мужчина в пенсне. — Сын разорившегося барона. Записывался на курс к нашему старшему преподавателю, Константину Арчибальдовичу Гужеву. Но тот… э-э-э… проявил педагогическую принципиальность и отказал. Выгнал взашей, если сказать точнее.

— А Гужев — это у нас кто? — Председатель наморщил лоб, пытаясь вспомнить.

— Мастер слова и преподаватель теории милости, — услужливо подсказал цапля. — Тот самый, который сейчас… э-э… снаружи.

Все снова посмотрели на окно. Вопли стали ритмичными и, кажется, чуть тише — то ли наказываемый привыкал, то ли терял сознание.

— Ах вот оно что! — оживился Председатель. — Значит, этот самородок, которому отказали в обучении, пошёл и придумал подписку? Замечательно! Просто замечательно! Это же плевок в нашу академию! Всё, чему мы учим, — пыль, а какой-то самоучка из глубинки берёт и переворачивает рынок слов! — Он хлопнул ладонью по столу. — Приведите-ка его сюда. Гужева. Хочу посмотреть на горе-педагога, который упустил такой талант.

Дверь распахнулась, и два дюжих стража ввели страдальца. Вид у старшего преподавателя был плачевный: камзол изорван, лицо бледное, на лбу испарина. Он заметно прихрамывал и держался за поясницу.

— Садитесь, Константин Арчибальдович, — Председатель указал на свободный стул в конце стола.

Гужев покосился на стул, переступил с ноги на ногу и остался стоять, вцепившись в спинку.

— Не могу-с, — выдавил он сипло. — Простите великодушно.

— Ах да, процедура. — Председатель понимающе кивнул. — Забавно. Ну что ж, постойте. Расскажите нам, многоуважаемый, про вашего… как его… Бориса Скотинина. Вы его выгнали, а он теперь продаёт слова по подписке и собирает очередь из желающих. Как так вышло?

Гужев шумно сглотнул, его глаза заметались по лицам членов Совета.

— Ваши превосходительства… я… я не знал! Это был обычный проситель, наглый, невоспитанный. Он явился без рекомендаций, без взноса, с какими-то дикими вопросами. И вид имел весьма неприглядный. Я решил, что он не готов к обучению, что он будет тянуть группу назад…

— Тянуть группу назад, — передразнил председатель. — А он, видите ли, уже перегнал всю группу вместе с преподавателем.

— Я… я отправил с ним своего лучшего ученика! — выпалил Гужев, вытирая пот со лба. — Как только стало известно о его успехах, я понял, что это уникальный случай, и поручил своему лучшему воспитаннику — юному дарованию, первому на курсе, — примкнуть к Скотинину, войти в доверие и выведать его секреты. Он сейчас едет с ним в Крым, и я уверен, что вскоре мы будем обладать всеми технологиями!