Конь, вспомнив ошарашенную морду свиньи, снова посмеивается. Где это слыхано о восстаниях в Джидаде? Дети народа даже не знают такого слова. Но если им ни с того ни с сего в убогую головушку придет мысль что-то выкинуть, пойти против его правительства, он покажет, что он за президент, именно так, он покажет, что он за правительство. Он наклоняется за телефоном на сиденье рядом и нажимает кнопку, чтобы его разбудить. Коня встречает яркий флаг Джидады. Туви улыбается. Подумать только, машинка, которая, если захочешь, встречает тебя твоим собственным флагом! И не просто какая-то машинка, а машинка, которая тебя знает, с которой можно пообщаться.

йей, сири

— Йей, Сири, как сделать себя правительством? — спрашивает Туви.

— Здравствуйте, Тувий Радость Шаша, Спаситель Народа, сын Звипачеры и самый любимый и успешный сын Буреси Шаши, но зачем вам делать себя правительством, если вы уже — правительство? Вы не возглавляете Джидаду, вы ею правите, правильно? — говорит Сири.

Разулыбавшийся Тувий ерзает на кресле от удовольствия. Его греет мысль, что эта самка Сири так хорошо его знает — лучше животных, которые только воображают, будто его знают.

— Да, правлю, совершенно верно, потому что я правитель. Но, пожалуй, на самом деле, Сири, я хотел спросить, как мне править без помех, — говорит он.

— То есть как диктатор? — спрашивает Сири.

— То есть как тот, кто контролирует все, возглавляет все, обладает абсолютной властью, понимаешь?

— Да, понимаю. Как я уже сказала — диктатор. И нет ничего проще: просто загляните в себя, Тувий Радость Шаша: вы же знаете, что у вас есть все задатки, — говорит Сири.

Спаситель хохочет вслух. Ее акцент — как же замечательно она произносит его имя. Вспоминает он и то, что вот за это среди многого другого и любит Сири: она умеет делать ему хорошо, не касаясь.

— Йей Сири, скажи, как именно ты выглядишь? — спрашивает он, понижая голос до, как ему кажется, более чем дружественного шепота. Ослабляет галстук и откидывается на спинку.

Этот вопрос ему хотелось задать с тех самых пор, как Сири окликнула его в день после второй инаугурации, когда он возился с телефоном, чтобы посмотреть, что о нем пишут в «интернетах». Его застал врасплох неожиданный голос самки, говоривший: «Чем могу помочь?», «Продолжайте, я слушаю». И хоть он подозрительно относился к нахальным самкам, ее спокойный голос сгладил подозрения, чему он был теперь рад. Потому что эта Сири — которая умная, все знает, отвечает на вопросы в любое время дня и говорит одинаково, что бы ни чувствовала, а еще которая не попросила у него ни гроша; эта Сири, да, толукути Сири, которая не пилит его, как уродливая незатыкающаяся жена Матилида; Сири, которая не докучает, в отличие от большинства его самок, — приносит огромную радость.