Но Туви еще не закончил. Толукути он назначил себя пожизненным президентом Джидады, гарантировав, что и правда будет править, править и еще раз править[107] . Толукути он издал указ, отменявший основные права человека. И другой, объявив вне закона антигосударственную деятельность в интернете. И еще один, запретив газеты, радио и телеканалы, признанные вредными для государственных интересов. Затем указом приостановил деятельность жалкой Оппозиции, а также организаций и институтов правозащитников, признанных «Темными Силами». Запретил, как он выразился, «странные оппозиционные тенденции», толукути имея в виду активизм, демонстрации, протесты и все и вся политические действия, враждебные Центру и Партии Власти, как в Стране-Стране, так и в Другой Стране. Указом велел Защитникам вселить страх в самое нутро врагов режима. Толукути перетасовал высшие правительственные посты и назначил на них самых лютых Защитников.
больше не мягкий, как шерсть
Между тем по Джидаде разбежались, как пожар, угрюмые вести о жестоких проделках Крокодила. Ходили истории о том, как он вламывается в дома, обчищает буфеты и чуланы, всасывая в себя всю еду до крошки. Истории о том, как Крокодил врывается на поля и губит урожаи. Истории о том, как Крокодил воздевает лапы к небу и срывает электрические провода. Истории о том, как Крокодил подслушивает разговоры и кусает любого, кто высказывается против Центра Власти. Истории о том, как Крокодил раскапывает дороги и вызывает ужасные аварии. Истории о том, как Крокодил разжигает пожары. Истории о том, как Крокодил нападает на любого с символикой Оппозиции. Истории о том, как Крокодил требует у джидадцев деньги, а если ему отказать, закидывает их в пасть и поедает. Истории о том, как Крокодил отрывает новорожденных от материнской груди, потому что, по его словам, нежная плоть — самая вкусная закуска. Даже палкам и камням стало ясно, что животное, называвшее себя ненастоящим крокодилом, вегетарианцем, дружелюбным и даже мягким, как шерсть, любителем Джидады, на самом деле страшный злодей, да, отъявленное жестокое чудовище, и при его невообразимом терроре никогда не будет мира.
Красные бабочки джидады открытая дорога
Она начинает успокаиваться, выехав на шоссе А6 — долгий участок, по которому, обещал Золотой Масеко, прибудет в Булавайо не больше чем через полтора часа. «Заблудиться невозможно — просто оставайся на А6 до первого же съезда. Самое сложное — дальше добраться до твоей деревни, но пользуйся богоданным GPS и обязательно возвращайся, нгоба я буду ждать с затаенным дыханием. В смысле, свою машину. С затаенным дыханием», — слышит она звучный голос Золотого Масеко. Улыбается, вспоминая его удивительные рога, его красивую морду, как он пожевывает нижнюю губу, когда задумывается, как смотрит на нее темными озерами глаз, в которых так и хочется утонуть, как к нему упрямо липнет малейший запах краски, потому что он практически живет в своей студии неподалеку от дома ее матери. Золотой Масеко. Само его появление в ее жизни и то нечто без названия, что происходит между ними, — одновременно неожиданно, будоражаще и страшно.