Пока что дорога чиста, как он и обещал, — толукути без ухабов, захвативших тауншипы и большинство городских дорог, отчего животному приходится водить, как пьяному, чтобы не влететь в мелкие ямы. И конечно, в воскресное утро движения практически нет; временами она чувствует себя одной на дороге и немного жалеет, что Золотой Масеко не едет с ней. Да, Золотой Масеко, которому ты, очевидно, нравишься, Судьба, даже больше чем нравишься, и тот, насчет кого рано или поздно придется принять решение, — нет? Ведь сколько можно заставлять животное ждать — а, кроме того, зачем вообще заставлять ждать, когда жизнь так коротка, а надо еще столько жить и любить?

Она встряхивает головой. И правда, она не может сказать, будто он ей не нравится, она даже удивлена, насколько он ей нравится — и больше чем нравится, если быть до конца с собой откровенной. За такое короткое время с тех пор, как он пришел починить кухонные шкафчики ее матери, он влез ей в сердце и голову с до сих пор поразительной для нее легкостью. В тот день он обнаружил, что Симисо забыла об их встрече и ушла к Матери Божьей и товарищу Безпромаха Нзинге. Золотой Масеко остался делать ремонт, а заодно беседовал с Судьбой так, словно они уже встречались, словно они продолжают какой-то давний разговор. И в тот день Судьба впервые рассмеялась с тех пор, как Симисо рассказала ей о 18 апреля 1983 года. И он еще не раз ее рассмешит и, сам того не зная, спасет от бездонной скорби. Вспоминая, она улыбается — и улыбается вновь.

Вокруг нее — красота, красота, красота: земля расстилается с пышной зеленью, грубыми скалами и, время от времени, драматичными грядами холмов, воспаряющими к бескрайнему небу. Куда она ни смотрит, чуть не падает в обморок от несравнимого совершенства, которое не передать словами. А вместе с совершенством приходит безмятежность, и кажется, будто в этот самый миг она единственное животное на планете. Это сокрушительное великолепие, и Судьба даже дает себе слово почаще выбираться из Лозикейи и открываться этому очарованию. Если бы можно было здесь остаться, она бы никогда не тормозила — так бы и каталась, думает Судьба в нежных пучинах почти гипнотизирующей скорости, не замечая ничего, кроме красоты, тянущейся, сколько видит глаз, — да, толукути копыто на педали газа становится тяжелее, словно от этого зависит великолепие вокруг. Какой восторг — впервые она чувствует, будто летит, впервые забывает болезненное настоящее и оставляет позади уродливое прошлое. Да, а если не будешь осторожней, Судьба, то и жизнь оставишь позади: скорость, если ты не знала, убивает, так что притормози и уж доберись до цели живой.