спасен кровью иисуса мути

Весь остаток утра вице-президент проходил обряды очищения и укрепления для того, кто уже обманул смерть, но должен повторить это еще не раз. Он погружался в очищающие ванны со священными цветами и мути из толченых костей неуловимых и грозных зверей. Он жевал их сухую печень и пил их мочу. Курил сушеное дерьмо русалок. Пил соки из вареной коры и листьев крайне редкого древа жизни. Измазывался волшебными зельями. Джолиджо вплетал талисманы в его гриву и хвост. Для его защиты приносилась жертва за жертвой.

Лишь к полудню колдун наконец удовлетворился: да, процесс не только снял мрачную тень недавнего покушения на вице-президента, но и приготовил его к любому оружию плоти, духа — или какого там белого дьявола ему готовила смерть, чтобы довершить то, с чем не справилась авария. Благодаря основательности этой работы Тувий не только восстановил уверенность, но и устыдился такой несоразмерной, как он теперь понимал, реакции, увидев, что ему в принципе нечего бояться просто потому, что на его стороне лучший колдун во всей Джидаде.

— Какой сегодня день, товарищ Джолиджо? — спросил вице-президент. Его тело словно переродилось свежим и неуязвимым — как и всегда после их сеансов.

— Сегодня день после понедельника. Который вы бы не увидели, если бы и вправду умерли, как должны были.

Кот ждал, когда Тувий засмеется. Но вице-президент промолчал — возможно, потому, что сказанное было правдой, — и кот пожал плечами, заглянул в чулан, где держал лошадиную одежду для таких чрезвычайных случаев, и достал черный костюм и свежевыглаженную белую рубашку. Тувий переоделся прямо перед котом и стал выглядеть так, как и положено вице-президенту.

ни одно орудие, сделанное против тебя, не будет успешно [24]

Когда Джолиджо сказал, что призвание править — это танец с дьяволом, толукути он имел в виду, что призвание править — это танец с дьяволом. В течение одной недели Тувий переживет град, три новых аварии, четыре попытки похищения, четыре обстрела из проезжающей машины. Но каждый раз вице-президент, словно какой-то помазанный двоюродный брат Иисуса со стороны матери, а не самый опасный враг Центра Власти, выходил невредимым к изумлению всех джидадцев, к разочарованию тех, кто желал ему полной гибели, — а таких было много, ведь коня ни с какими оговорками нельзя было назвать всеобщим любимчиком, — и к замешательству комментаторов, пророчествовавших ему неизбежный конец, и к печали многих жертв самого коня, надеявшихся, что хотя бы карма осуществит то, в чем их подвело правосудие, и, наконец, к досаде сторонников доктора Доброй Матери.