— А ты, Красников, вместо того чтобы бухать лучше бы другу помог. Всё я пошла, — и на этих словах она вышла, хлопнув дверью.

«Вот какого хера она ко всем по фамилии обращается?» — возмущенно думал я, рассматривая стоящего напротив меня соседа. Высокий, ширококостный, плечистый. Удлиненное лицо с рубленными чертами. Темные вьющиеся волосы. Одет подобно мне в аляпистую рубашку и брюки-клеш, но без изысков в виде клиньев и молний. На вид мой ровесник.

Следующая моя мысль была о конспектах, что валялись на столе. Возможно в них я узнаю имя соседа.

Я принялся наводить на столе порядок, складывая тетради в стопку, попутно читая записи на обложках.

— Это да, надо выпись, — по-своему расценил уборку на столе Красников. Подвинув два граненый стакана, он плеснул в них портвейн.

«Минералогия. Григорий Красников» — прочитал я на одном из конспектов.

— Держи! — отвлек меня от чтения сосед, сунув в руку наполненный стакан. — Ну, за жизнь! — захохотал он над своей же шуткой.

— За новую жизнь, — уныло поддержал его я и замахнул портвейн.

Утро выдалось безрадостным. Сперва я долго тупо пялился в облезлую стену, соображая где нахожусь. Затем начал поворачиваться и кровать подо мной противно заскрипела, чему я тоже подивился. Скинув ноги на пол, я наконец рассмотрел убранство комнаты целиком.

— Не сон, — констатировал я увиденное.

На одной из кроватей похрапывал вчерашний собутыльник, Григорий Красников. Остальные две кровати также, как и вчера, были завалены хламом. На столе бардак, под столом целая батарея пустых бутылок. Кажется, вчера состоялась грандиозная пьянка. Помню народу в комнате собралось с десяток, кто-то притащил гитару. Они пели песни, которые я не знал. Поэтому я тискал какую-то деваху, а та била меня по рукам и счастливо хохотала.

— Альберт, вода есть? — прохрипел сосед, ворочаясь и скрепя металлической кроватью.

Графин, что лежал на столе возле заполненного окурками блюдца, был определенно пуст.

— Сейчас принесу, — бросил я, поднимаясь.

В коридоре кипела жизнь. Шустро сновали девицы, вяло ковыляли полуголые парни. Из общей кухни доносился запах яичницы и еще чего-то съестного. Первым делом я двинулся в сортир. Помню, он меня еще вчера впечатлил своим интерьером и загаженным видом. На кухне на мне повисла вчерашняя девица. Опознал я ее, если честно, с большим трудом. Вчера она была в мини юбке и кофточке с глубоким декольте. Сегодня же в выцветшем халате, затоптанных тапках и без прически она смотрелась отвратно.

— Извини, мне надо идти, — оторвал я ее от себя.

Грег, а именно так требовалось обращаться к соседу, уже встал и копался в тумбочке в поисках жратвы. Отыскав там половину черствого батона и консерву говяжьей тушенки, он небрежно бросил добычу на стол, сам же вцепился в стакан, что я наполнил водой.