Я озадаченно обвел взглядом четыре кровати, тоже заваленные всяким барахлом, облезлые стены с выцветшей краской, старый покосившийся шкаф с надтреснутым зеркалом на дверце, стулья с обломанными спинками, наполовину залепленное газетами окно.

— Сюрреализм какой-то, — пробормотал я и шагнул к зеркалу. — Это сюр, сюр, сюр…, как заведенный повторял я, рассматривая свое отражение.

Запачканные от лежания на асфальте брюки-клеш с вшитыми красными клиньями и подшитыми внизу штанин металлическими застежками-молниями, цветастая рубашка с ободранными локтями, туфли на высокой платформе, по ходу самодельной. На голове длинные до плеч волосы с собранной на дороге пылью. И завершали композицию усы.

— Чапыра, с тобой всё в порядке? — от неожиданно прозвучавшего окрика я вздрогнул.

Лебедева стояла у порога, держа в руках наполненный водой графин, и обеспокоенно наблюдала за мной.

— У тебя сейчас такое выражение лица было, — произнесла она задумчиво, устраивая графин на столе.

— Ты не знаешь где ближайшая парикмахерская? — проигнорировав ее замечание, спросил я то, что меня сейчас занимало.

— В доме быта, в двух кварталах отсюда, — удивления в голосе девушки прибавилось. — А ты что, подстричься решил? — и не дожидаясь ответа. — Давно пара. Молодец!

— А сколько стрижка стоит, не знаешь? — задавая вопрос я вновь принялся исследовать свои карманы. Вытащив бумажку, я озадаченно на нее уставился. Три рубля. Интересно, это много или мало?

— Мужская стрижка копеек 20, наверно, — неуверенно ответила Лебедева, но заметив в моей руке купюру, ее голос резко сменил тональность. — Чапыра, тебе не стыдно?! Ты уже второй месяц не платишь комсомольские взносы. Говорил, денег у него нет! С тебя четыре копейки!

— Комсомольские взносы? — задумчиво переспросил я. — То есть я их платил все пять лет, что здесь учился?

— Платил. А в мае перестал платить! — изобличила она меня.

— Лебедева, а что вы делаете с собранными комсомольскими взносами? — вкрадчиво поинтересовался я.

— На нужды комсомола идут, — как о самом разумеющемся ответила Лебедева.

— А я ведь комсомолец? — я приблизился к девушке так, что теперь возвышался над ней.

— Комсомолец, — кивнула она, задрав голову.

— Лебедева, меня сегодня сбила машина. Так?

Девушка опять кивнула, а я продолжил.

— Я получил травму, а значит мне потребуются поправить здоровье. Так?

Очередной кивок.

— Лекарства денег стоят. Так?

— Так.

— А еще мне потребуется новая одежда, вместо испорченной. Так?

Девушка осмотрела мой потрепанный вид, но кивать не спешила, и я понял, что дама не разделяет мои вкусы.