Ольга вздрогнула от моего голоса — не рассчитал с резкостью.

— Я предоставлю ему возможность позвонить родным, чтобы они собрали нужную сумму. Кстати, я разрешаю тебе поторговаться, но при уменьшении суммы, уменьшится и твоя доля. — сделав паузу и убедившись, что сказанное усвоено партнером, я продолжил. — Деньги они тебе должны будут отдать до заседания суда, на котором будет решаться вопрос об избрании меры пресечения. После заседания, если с залогом не получится, ты просто вернешь им деньги. Видишь, для тебя нет никакого риска. Риск только у меня — могу провозиться с этим делом, убить на него время и нервы, а ничего не добиться.

— Ты ненормальный, — услышал я в ответ, вместо «милый, ты это здорово придумал!»

— Оль, что тебя смущает? — спросил я ее, проникновенно заглянув в глаза.

— Да все, — фыркнула она, — во-первых, это незаконно, во-вторых, нереально.

— Реально, — не обратив внимание на первый довод, я решил приоткрыть карты, у меня есть предварительная договоренность с прокурором, что он даст санкцию.

— Это правда? — от удивления ее глаза распахнулись.

— Зачем мне тебе врать?

— Ну, допустим, — подозрительно осмотрев меня и не найдя на моем лице следов лжи, Ольга вернулась к первому доводу, — но это все-равно незаконно.

— Оль, а ты посмотри на это с другой стороны, — предложил я. — Во-первых, ты станешь первым адвокатом, который добился для клиента такой меры пресечения, как залог. А это известность, уважение и уже другие гонорары, не говоря уже о зависти коллег. Во-вторых, ты получишь со сделки тысячу рублей. Отобьешь ремонт машины и еще останется.

— А почему только тысячу? Я рискую не меньше, — мне показалось, что я ослышался. Я даже задержался с ответом.

— Ну сама посуди, — отвис я спустя полминуты. — Всю работу проделаю я: договариваюсь с прокурором, убеждаю судью, а на тебе всего лишь посреднические функции. По-моему, распределение более, чем честное. Но если ты считаешь иначе, то приведи доводы, — не стал я грубо обламывать предприимчивую девушку.

— С тобой торговаться, так еще тебе должна останусь, — высматривая что-то в окне, произнесла Зудилина странную фразу.

— Значит договорились? — уточнил я.

— Я боюсь, — призналась она.

— Чего? Для тебя нет риска. Общаться ты будешь с клиентом в моем кабинете тет-а-тет, то есть без свидетелей. Доказать он ничего не сможет. Если что, я вообще скажу, что тебя здесь не было. По официальной версии пять тысяч — это твой гонорар, но клиенту шепнешь, что деньги предназначены лицам, принимающим решение. Да он сам поймет, чай не дурак.