Абсурд происходящего зашкаливал, я как-то по-другому представлял себе защиту диплома.

— То есть с ними у студента Чапыры никаких отношений не было? — уточнил обкомовец.

Но ответом ему была тишина. Члены комиссии сперва с сомнением посмотрели друг на друга, затем перевели взгляды на меня.

— Это надо у товарища Юрова спрашивать. Он с моей личной жизнью знаком намного лучше меня, — серьезным тоном произнес я.

— Чапыра! Это не шуточки! — в сердцах крикнул председатель комиссионной комиссии, ударил по столу ладонью. — Решается вопрос о твоем исключении из университета! Так что думай, что говоришь!

— Решается? — ухмыльнулся я и грустно добавил. — Да он уже решен, вы же видите, что происходит.

— На что ты намекаешь?! — чуть ли не прорычал Юров, предупреждающе обжигая меня взглядом.

А мне было плевать на его угрозы, я уже понял, что помочь мне может только, так называемая, грязная защита.

— Подрались две девицы, вот только у одной из них папа, — я скопировал жест Рогачева, устремив взгляд на потолок, — а другая — комсорг. Но реагировать на ЧП надо? Надо! И решили наказать меня. Ну и что, что в драке не участвовал. Зато из простой семьи и живет в общаге. Типа со мной проблем не будет. Будут! — уверил я их. — Я обжалую свое исключение в советский суд, самый справедливый суд в мире! — добавил в речь пафоса, и по-деловому продолжил. — В драке я не участвовал, это может подтвердить толпа народа. Не думаю, что комсомольцы будут врать на суде. Да и поцелуй в общественном месте — не аморален. Целовать при встрече или в знак благодарности в традиции русского народа, которую, к слову, до сих пор чтут и соблюдают советские руководители, — сделал я толстый намек на Брежневе, но саму фамилию генсека упоминать поостерегся. Перегибать тоже не стоит.

Закончив свой обвинительный спич, я вытер ладонью пот со лба. Нервы что ли?

Все молчали, осмысливая услышанное.

— Как всё вывернул-то! — потрясенно произнесла Вера Степановна. — Да он невинной жертвой себя выставил, жертвой произвола! — ее голос так и сочился возмущением. — Вы только посмотрите на него! Ведь ни капли раскаяния! Где твоя комсомольская совесть? — патетически воскликнула она.

— Гнать таких из комсомола надо! — поддакнула ей секретарь комиссии.

— Вопрос об исключении Чапыры из комсомола поставлен еще вчера, — сообщил Юров.

— И какая причина указана? — поинтересовался обкомовец.

— Аморальное поведение, — пожав плечами, ответил Юров, словно другой причины быть и не может.

— Из-за поцелуя? — продолжил уточнять обкомовец.

— И не только. В последний год Чапыра вообще отбился от рук. Позволяет себе черте что, носит длинные волосы, наряжался как клоун. Нет, сегодня-то он нормально выглядит. — поспешил пояснить секретарь комсомола, видя на лице обкомовца недоумение, — Подстригся и приоделся к защите диплома, но до этого ходил в неподобающем для комсомольца виде.