На этих словах Павел поставил меня на ноги и поволок на веранду.

— Да я и сам могу. Нормально все со мной, — тормозил я ногами.

— Что вчера пили?! — рыкнул он мне в ухо. — Опять какую-нибудь гадость сивушную?!

— Что налили, то и пил, — отозвался я, радуясь, что мой эмоциональный всплеск приняли за отравление.

Где-то через час, закончив с домашними хлопотами, на веранду пришла Клара. Она села напротив и проникновенно посмотрела мне в глаза.

— Альберт, с тобой все в порядке? — в ее голосе было столько беспокойства, что мне стало неудобно.

— В порядке.

Может рассказать ей все? В смысле, про аварию, выдумать черепно-мозговую травму и амнезию. Вот только о черепно-мозговой в справке из травмпункта не написано. А сестра у Альберта дотошная, может и докопаться до истины. Ладно, представим, что я ей рассказал. Что мне это даст? Она мне расскажет о семье, переведет записки и даст расклад по поселку. И зачем это мне? Здесь я не останусь, буду в городе жить, а с друзьями-приятелями Альберта я вчера и сам перезнакомился. Да и биологический отец Альберта — это совершенно нереальный шанс выбраться из СССР. Вроде бы переселение немцем в Германию началось намного позже, чуть ли не после развала Союза, и до этого срока меня все-равно по причине воссоединение семьи никто из страны не выпустит. А вот проблемы у меня появятся: с работы выпрут, обложат со всех сторон, и как при таком раскладе побег осуществлять? Так что буду следовать цели уже намеченным мною путем. Вижу в нем более реальный шанс покинуть Союз. К тому же до девяносто первого года, боюсь, я в Союзе не протяну. Слишком для меня здесь все чуждо.

Да и рискованно раскрываться. Ну не могу я быть на сто процентов уверенным, что Клара не проговорится, а это для меня может закончится крахом карьеры и вынужденным поиском новых путей для достижения цели.

И еще есть одна причина утаить правду. Расскажи я ей все, она же переживать начнет, за Альберта переживать. Клара же его любит больше, чем просто брата, она ему мать заменила. И Клара так похожа на мою мать. Получается почти тоже самое, что причинить боль собственной матери.

Я уставился в окно, припоминая заключенный с самим собой пакт — не жалеем тех, кто не пожалел нас и идем по головам.

Клара ничего плохого мне не сделала. Осталось выяснить смогу ли я ради собственной выгоды, причем спорной, причинить ей боль.

Впрочем, к черту сантименты, — я встряхнул головой. — дело не в моих эфемерных чувствах. Есть риск, что об амнезии кто-нибудь узнает. Да сестра сама меня может в больницу потащить, чтобы мне амнезию вылечить. Судя по тому, что я увидел особа она решительная и властолюбивая. Закроет меня там для моего же блага. А из обычной больницы и до психиатрической недалеко. В советские времена в это заведение, вроде бы, принимали без согласия пациента. Карательная психиатрическая медицина — термин как раз из советского времени.