— Я бы тоже забрал…
— В Америке этот эксперимент с треском провалился — дети стреляли в левую мишень, — улыбнулся я. — А вот в СССР… В СССР из тридцати только двое выстрелили в левую мишень, а двадцать восемь попали в правую. Вот ради этих людей я и хочу сохранить СССР. Не ради торгашей, думающих о сиюминутной выгоде, а ради людей, которые думают о других.
— Тварь…
— Может быть и тварь. Но я живая тварь, а ты сейчас сдохнешь. Есть какие-нибудь пожелания?
— Сдохни, гнида…
— Ну, это пожелание я исполнять не буду. У тебя посинели губы. Осталось ещё минут пять. Есть что сказать? Или так и будешь ругаться?
— Зачем что-то говорить? Ты победил… тварь…
— Ну вот, опять ругаешься.
Неожиданно Вишневский через силу раздвинул посиневшие губы в улыбке:
— А всё-таки я успел поднасрать…
— И с этой мыслью ты пойдешь на небо?
— Да… Я оказался… В России я оказался никому не нужен… Никто меня не понимал… Все считали павлином, а я… Я всего лишь хотел признания… И… И чтобы меня заметили… Я хотел заработать много денег, хотел жить так, как живут олигархи… Но я не мог… И надо мной смеялись… Поэтому я возненавидел всех… Возненавидел тех, кто просто жил и работал… Они черви, а я король… Я просто… просто родился не в то время… И они… суки…
— Да ни хрена ты не сделал. По твоей вине оказались убиты люди, но в целом страна движется в правильном направлении. Я сделаю всё от меня возможное, чтобы она и дальше двигалась также уверенно. А вот ты и тебе подобные… Знаешь, чем такие как ты опасны? Не тем, что можете убить, нет… Вы опасны тем, что разлагаете неокрепшие детские умы под видом псевдогероического антуража борцов с системой. Тем, что презираете свою страну и пытаетесь переписать её историю в худшую сторону. Тем, что пытаетесь принизить Россию и русский народ, сделать из наших людей своего рода отверженных, вынужденных стыдиться собственной истории и чувствовать себя всегда и во всём виноватыми. От вас появляются мальчики Коли из Нового Уренгоя, которые, выступая в Бундестаге, рассказывают о бедных и безвинно убитых немецких солдатах, об их неимоверных страданиях на русской земле. А я… Я хочу, чтобы мои сограждане были советскими людьми и стреляли в левую мишень.
Вишневский что-то попытался сказать, но вместо слов из его рта донеслись нечленораздельные звуки, а после показалась белая пена. Он обмяк на стуле, его голова бессильно упала на грудь. На пиджак закапали белые хлопья.
Вот и кончилось пребывание одного из попаданцев моего времени в СССР времен застоя. Так, тихо и без криков ушел из жизни тот, кто хотел разрушить Союз раньше срока.