Я проверил пульс сидящего на стуле. Сердце не стучало. Вишневский был мертв.

Ну что же, пришло время подготовиться к тому, что вскоре придет посланец за водкой. Я весь обратился в слух, а сам начал обыскивать дом. Мало ли что тут можно было найти — пароли, явки, секретные данные?

На полатях среди тряпья лежал новенький дипломат. Он даже не был поцарапан, что намекало на бережное хранение. Его возраст подчеркивали помутневшие застежки, но вот углы не были стесаны и на алюминиевых полосках не видно характерных царапин.

Что же, его обязательно надо прихватить. Как только я потянул за ручку, то за ним двинулась какая-то тряпка, лежащая чуть в стороне. Я замер…

Растяжки ставили ещё со времен мамонта, так что и тут могла таиться ловушка. Аккуратно я поднял тряпку и под ней обнаружил натянутую леску. Ещё бы пару сантиметров, и я мог бы отправиться составлять компанию Вишневскому в его походе на небеса. Пришлось оставить намерение вытащить дипломат.

Со стула я бы не смог обезвредить растяжку, поэтому пришлось придвинуть стол. Чуть сдвинул на край остатки пиршества, ставшей Вишневскому последней трапезой. Поставив на стол стул и чуть пошатав всю эту непривычную конструкцию, я пришел к выводу, что если не дергаться и не танцевать гопака, то вполне выдержит.

Дальше началось действо разминирования. Эх, не раз я в своей жизни обезвреживал похожие растяжки, но впервые руки дрожали так сильно.

Как бы не допустить ошибки, слегка переволновавшись или поддавшись влиянию яда. Что ни говорил бы я про антидот, но эта пакость ещё не скоро из меня выйдет. Придется брать во внимание и её…

Я аккуратно убрал тряпки, обнажая спрятанную гранату. Вот и она, мерзкая груша, которую нельзя скушать…

Пару раз вздохнул, выдохнул и приступил к деактивации. Аккуратно обжал гранату ладонью, блокируя спусковой рычаг запала. Теперь даже если чека вылетит, то граната не взорвется.

Дальше я чуть сдвинул гранату в сторону натяжения, чтобы его ослабить. Сам дипломат пока трогать не стал — вдруг моё усилие рвануло бы чеку из гнезда?

Неожиданно для себя заметил зависшую на брови каплю пота. Совсем как ну Вишневского недавно… Неужели это яд начал выходить? Да нет, никаких иных ощущений кроме предсказанного легкого головокружения и озноба я не заметил.

Не могли же Вягилев и Зинчуков осознанно послать меня на смерть, предложив «обмылок» яда и дав плацебо вместо антидота?

Вот с такими мыслями я и развел в стороны усики шплинта, удерживающего чеку. Дальше уже можно было выдохнуть и перерезать леску тем же ножом, каким Вишневский освободил от веревки.