Трое из шестерых переглянулись между собой. Они не ожидали, что мне придет подмога.

— Да в самом деле, задрали эти бухарики! — к нам присоединился ещё и один из водителей.

В его руках была монтировка. Второй водитель вылез наружу с большим гаечным ключом.

— В самом деле задрали. Напьются, облюют всё вокруг, а нам потом убирай. Выкидывайте бухло, мужики, а не то тут и останетесь, — угрюмо высказался второй.

— Да вы чего, черти, совсем страх потеряли? — взвился молодой.

Он выхватил из кармана нож, щелкнул лезвием…

— Ты убрал бы ножичек, пацан, — спускаясь со ступеней пробасил ещё один из пассажиров. — А то порежешься ненароком.

Следом за ним вышел ещё один, и ещё. Мужская часть автобуса стояла за моей спиной напротив шестерки нарушителей. В машине раздавались женские голоса, но наружу никто не полез — понимали, что разговаривают мужчины.

Шестеро работяг насупились, переглянулись. Даже если пойдет драка, то им тоже достанется неплохо. Это не вшестером на одного наступать. Тут уже мужчины, за плечами которых и война, и стройка, и разные другие суровые испытания. Эти уже если встали, то просто так не сядут обратно.

Полминуты напряженного молчания, в ходе которых мы сверлили друг друга взглядами, закончились тем, что старший из работяг достал из внутреннего кармана и выбросил в овраг початую бутылку водки.

— И это всё? — спросил я. — А если я обыщу?

— Мент, что ли? — тут же взвился молодой.

— А может и милиционер… Еду отдыхать, а вы тут…

— Покажи ксиву!

— Вот ещё. Я гражданин, такой же, как и вы. Поэтому могу сделать вам замечание, могу попросить вести себя потише, а могу и доставить кучу проблем. Поэтому спрашиваю ещё раз — это всё?

— Не дави, — ответил старший и повернулся к одному из своих. — Михалыч, выброси бутылку, а то эти вишь… настроены сурьёзно. Коллектив против того, чтобы мы отдыхали.

Тот, кого назвали Михалычем, со вздохом отправил вытащенную тару следом за первой.

— Да ладно, Сергеич, мы их сейчас… — подхватился было молодой.

— Завали, Мишка, — вяло бросил Сергеич. — Людёв тоже нужно уважать. Ведь дорога дальняя, а нам ещё ехать и ехать. Извиняйте, мужики, чо-то мы расслабились не вовремя.

— Да ты чего, Сергеич? Да мы их сейчас…

Шлёп!

Звучная оплеуха заставила Мишку нырнуть носом вперёд. Он удержался на ногах, сделав два шага, но когда обернулся, то застал на лице Сергеича кислую ухмылку.

— Успокойся, Мишка. Я всё сказал.

Мишка набрал в грудь воздуха, словно для того, чтобы разразиться гневной тирадой, но потом с шипением спущенного мяча выпустил воздух и опустил голову.