Глава 1
Дождь лупил по крыше служебного минивэна, как шрапнель. Холодный, злой ноябрьский ливень. Самая поганая погода для прогулок, но идеальная для того, чтобы умереть.
Чёрт. Какое-то дурацкое сравнение пришло в голову.
Я проверил магазин «Гюрзы». Восемнадцать патронов. Щелчок затвора прозвучал в тишине салона неестественно громко. Молодой опер рядом со мной нервно дернулся.
— Спокойно, лейтенант, — я не повышал голоса, говорил тихо. — Не психуй. Вдохнул-выдохнул.
— Да я спокоен, товарищ майор… Просто холодно, — опер передернул плечами.
Холодно. Ага. Как же.
Скользнул взглядом по его рукам. Побелевшие костяшки пальцев мнут край форменной куртки. Посмотрел на лицо. Микротремор левого века. Учащенное сглатывание — кадык ходит ходуном.
Страх. Классическая вегетативная реакция. Адреналиновый шторм.
— Себе-то не ври, — я отвернулся к запотевшему окну, всматриваясь в серые контуры промзоны. — Бояться — нормально. Ненормально — лезть в пекло «на дурака». Слабоумие и отвага — вот это хреново.
— Ты товарища майора слушай. Он фигни не скажет. С его-то опытом, — усмехнулся один из парней группы прикрытия. Поправил бронежилет, наклонился к оперу и тихонько добавил, — Это же тот самый Волков. Понял?
«Тот самый Волков»… Слышу эту фразу чаще, чем собственное имя. Особенно после дела с битцевским подражателем. Когда три года назад вытащил двух девочек из подвала мудилы-извращенца.
Решение в тот день пришлось принимать быстро. Не было времени ждать группу захвата или подмогу. В итоге получил нож в плечо от ублюдка и медаль на грудь от руководства. Главное — девчонки живы.
Высокое начальство так же говорит — «тот самый Волков». Но с другой интонацией. Для них я заноза в заднице. Упёртый дурак, который всегда хочет добраться до истины и не идет на сделки с совестью.
Коллеги за глаза называют «одиноким волком». Думают, я не знаю. Волк? Возможно. Одинокий? Несомненно.
У меня нет дома. Есть место жительства. Бетонная коробка в спальном районе, где пылится велотренажер. Использую его вместо вешалки. Там же стоит новый диван в целлофане. Пустой холодильник.
Это не дом — прописка. Штамп в паспорте.
У меня нет семьи. Моя жена — уголовный кодекс РФ. Мои дети — папки с делами, которые «вынашиваю» месяцами, пока не рождается истина.
Сегодняшние «роды» обещали быть тяжелыми.
Это дело началось как обычный «висяк». В лесах под Тверью нашли грибников, искромсанных в усмерть. Вещи все на месте. Ничего не украли. Чужих следов — ноль.
Местные менты списали случившееся на личные разборки. Даже позавидуешь их фантазии. Типа, не поделили парни полянку «лисичек». Я, как только увидел фотографии, сразу понял — хрен вам, а не бытовуха.