В ушах резко, пронзительно запищало. Тонкий, противный звук, похожий на комариный писк, стремительно перерос в рев турбины. Казалось, внутри черепа лопнула струна.
Перед глазами поплыло. Лицо Елены Сергеевны вдруг начало двоиться, троиться, расплываться в белое пятно. Стены комнаты качнулись, пол ушел из-под ног, словно палуба корабля в девятибалльный шторм. Я попытался ухватиться за край стола, но пальцы соскользнули.
— Лейтенант? — голос Котова прозвучал глухо, словно из бочки. — Соколов, ты чего?
Я хотел ответить, что все нормально, просто душно, но язык отказался повиноваться. Он стал огромным, неповоротливым и чужим. Горло перехватило спазмом.
— Держите его! — крикнул кто-то. Кажется, это была Елена Сергеевна. Её голос пробился сквозь гул в голове.
Последнее, что увидел перед тем, как свет лампочки схлопнулся в черную точку, — испуганные синие глаза, которые смотрели на меня с неожиданным участием.
В следующую секунду меня накрыла темнота.
Глава 13
Пробуждение было отвратительным. Хуже, чем в первый раз. Когда я умер в 2025 году и очнулся в полевом госпитале в 1943.
Сначала вернулся запах. Тяжёлый дух застарелых бинтов. Потом звук — тихий, назойливый звон в голове. Неровный. С перебоями. Словно где-то рядом в предсмертных корчах готовилась отдать концы цикада.
Я открыл глаза. Зрение, слава богу, было в норме. Тёмные мушки и радужные круги пропали.
Прямо надо мной маячил потолок. Серый, с желтыми разводами от протечек и паутиной трещин в углу.
Честно говоря, грешным делом проскочила шальная мысль:" А вдруг все, что произошло, Котов, Карась, Лесник и Сидорчук с его обожаемой «полуторкой» — это всего лишь сон? ". Бред, в котором я находился после взрыва на старом, заброшенном заводе.
Попытался повернуть голову. Шея отозвалась хрустом и острой болью, моментально прострелившей виски.
Я лежал на кровати. Если говорить более точно, на металлической койке с панцирной сеткой, которая провисала почти до пола. Рядом храпели, стонали и ворочались другие «везунчики».
Все. Понятно. Нахожусь в госпитале. ПЭП в Золотухино. Версию насчёт бредового сна можно спокойно отставить в сторону. Даже не знаю, радоваться или огорчаться.
Резко сел. Комната качнулась, к горлу подкатил ком тошноты. Пришлось упереться руками в жесткий матрас, набитый комковатой ватой, чтобы не завалиться обратно.
— Тихо, тихо, лейтенант… — раздался чей-то сонный голос с соседней койки. — Не суетись. Ты тут новенький, еще не привык. Голова кружится? Это нормально. У всех кружится. Ложись спать, а? Мешаешь.