Спустил ноги на пол. Холодные доски обожгли ступни.

— Эй, ты куда намылился? — удивился сосед. — Тебе лежать велено. Вставать нельзя — упадешь.

— В туалет можно? Поссать,— буркнул я. — Или под себя ходить?

Встал. Мир снова качнулся, но уже меньше. Сцепил зубы, переждал головокружение. Сделал шаг. Второй. Вроде иду. Шатко, держась за спинки кроватей, но иду. Ничего, ничего… Сейчас станет легче. Главное — расходиться.

Вышел в коридор. Покрутил головой по сторонам. Похоже, мы на втором этаже. Здесь гораздо тише, чем в «приемной». Даже при том, что из каждой «палаты» слышатся храп и тяжелое сопение.

Дежурная медсестра тоже имелась. Она сидела на посту в конце коридора. Клевала носом, облокотившись о стол и подпирая голову рукой.

Я осторожно двинулся вперёд. Непроизвольно при каждом шаге поджимал пальцы ног. Босым стопам было и жестко, и холодно, и неприятно. Подошел к дежурной. Остановился. Посмотрел на нее с сочувствием. Спит бедненькая. Устала. Придется будить.

— Сестра! — позвал шепотом.

Она вздрогнула, подняла голову, захлопала ресницами, пытаясь понять, что происходит.

Это была та самая Лиза Петрова, которую Елена Сергеевна ночью гоняла за лекарством. Совсем девчонка, лет девятнадцати. Курносая, с веснушками. В поошллй жизни сказал бы — в дочери годится.

Лизавета округлила глаза, пару секунд молча пялилась, а потом, вместо того, чтоб заругаться, прыснула смехом. Она, конечно, пыталась это скрыть, прикрыла рот ладошкой, но ее плечи предательски тряслись. Похоже, видок у меня в этих кальсонах совершенно идиотский. Натуральный клоун.

— Товарищ лейтенант… Вы чего это? — прошептала девчонка, тщетно пытаясь сдержать смех. — В таком виде по коридору бегаете.

— В каком — таком? — я нахмурился и сделал серьезное лицо. — Тут уж извините. Что оставили, в том и хожу. Форма где моя?

— Так на прожарке! — Лиза снова тихонько хихикнула в кулачок. — В АПК ваша форма, в камере. Вшивобойка всю ночь работает. Пара много, не просохло еще поди.

— А сапоги? — уточнил я, переминаясь с ноги на ногу. Пол был ледяной.

— Сапоги нельзя в камеру, они ж скукожатся, — со знанием дела пояснила Лиза. Хотя вопрос был немного о другом. Просто имел в виду, можно хотя бы обувь вернуть? — Их каптенармус дядя Вася забрал, лизолом протирать. Вонь стоит — жуть.

— Лизонька… — Я наклонился к девчонке, преданно заглянул ей в глаза, — Мне нужны мои вещи. Сейчас. Срочно.

— Не положено! — она сделала серьезное лицо. — Елена Сергеевна приказала следить за вами и не выпускать даже на перекур. К нам когда кто-нибудь из СМЕРША попадает, так на следующий день непременно сбежит. Один вон, прямо в исподнем убёг. А вам, товарищ лейтенант, бегать нельзя. Вам лежать надо. Вы ж сознание потеряли. Помните?