Федор не мог встать. Но его рука метнулась к пистолету. Пальцы сомкнулись на рукояти. Эта сволочь ухитрилась развернутся. Немного. Настолько, чтоб выстрелить. Он не целился. Просто поднял ствол и нажал на спуск.
Радист резко остановился, словно споткнулся о невидимую преграду. Глухо охнул и начал заваливаться на бок. На его спине, чуть левее позвоночника, мгновенно появилась тёмная точка. А спереди, на грязной мешковине, в районе груди, расплылось черное пятно. Пуля прошла навылет.
Тут же, следом прозвучал еще один выстрел. Это уже среагировал один из комендантских. Ефрейтор Лыков добил Федора.
Тело диверсанта дернулось в последний раз и обмякло окончательно. Теперь точно. Пистолет с стуком выпал из руки.
— Твою мать!!! — заорал Котов.
Он подскочил к упавшему радисту. Сорвал мешок с головы.
Парень лежал на спине, широко открыв остекленевшие глаза. Выстрел оказался фантастически точным. Никаких шансов. Специально будешь прицеливаться, такого попадания не получится. Фёдор ухитрился сделать практически невозможное.
— Идиоты! — ревел Котов, — Идиоты, твою мать! Вы почему оружие не забрали⁈ Почему не проверили⁈
— Товарищ капитан… так он же мертвый лежал… кровищи вон сколько… мы думали… — забубнил Лыков.
— Думали они! Чем⁈ Жопой⁈ — Котов в бешенстве пнул перила крыльца. — У нас был «язык»! Единственный, кто мог дать информацию! А теперь — два трупа!
Я стоял и смотрел на Федора. Даже после смерти он ухмылялся. Диверсант выполнил задачу. Убрал свидетеля. Обрубил концы. Ниточка, которая вела к Крестовскому, оборвана.
Враг тут, рядом. Он уже начал действовать. А я понятия не имею, как и где его искать. Лысый и круглый — такое себе описание. Единственная зацепка — шрам на щеке.
Я посмотрел на Котова, который продолжал материть наше «подкрепление» и Сидорчука с Карасевым.
— Товарищ капитан, у нас есть рация. И факт уничтожения группы «Лесник». Этот бой мы выиграли.
— Бой выиграли, — огрызнулся Котов, сплюнув под ноги. — А вот войну… С таким цирком мы еще долго будем ее выигрывать. Грузите трупы. Оба. Возвращаемся.
Он повернулся ко мне. Взгляд его был тяжелым.
— А с тобой, Соколов, будет отдельный разговор. За то, что диверсанта «раскачал» — хвалю. Хорошо сработал. Не ожидал. А вот за самовольство придётся отчитаться.
Глава 7
Обратный путь в Свободу напоминал похороны. Впрочем, если смотреть правде в глаза, это они и были. Похороны моих амбициозных надежд на быстрое решение вопроса с Крестовским.
Мы ехали молча. Только мотор «полуторки» нарушал тишину, надрываясь хриплым воем. Машина продиралась сквозь ночную темноту по разбитой проселочной дороге в сторону штаба.