Радист влетел в комнату, ударился о печь, сполз на пол и затих, хватая ртом воздух.

— Должен быть третий! — рявкнул Котов. — Ищите! Соколов, свет.

Я метнулся к столу. Там лежали спички, стояла керосиновая лампа. Чиркнул, поднес огонь к фитилю. Желтый, уютный свет залил комнату.

Обычная изба. Лавки, печь, какой-то таз в углу.

Самое важное было тут же. На столе. Рация. Стандартная. Немецкая.

Рядом лежал блокнот. Я схватил его.

Страницы были исписаны колонками. Сплошные ряды точек, тире и тут же цифры. Радист записывал сообщение сразу кодом. Он переводил немецкие слова в последовательность нулей и единиц, потом — в морзянку.

Пацан, зашевелился на полу.

— Я свой, товарищи. Свой. Русский. Лёней звать. Меня в плен просто… И сказали, что есть шанс выжить… Предложили…

— Ой, заткнулся бы ты, гнида! — В окне снова появился Карась, — Слыхали мы байки поинтереснее. Товарищ капитан, Сидорчук и Лыков прочёсывают территорию. Второй комендантский дежурит у входа.

Старлей подтянулся на руках, залез внутрь. Подскочил к диверсанту, быстро его обшманал. Выудил документы. Протянул их Котову.

— Сержант Краснов…— произнес капитан, пробежав глазами по бумажке. Даже не вглядывался особо. Его сейчас интересовало другое. — Поднимай гада.

Карась рывком вздернул радиста на ноги, усадил на лавку.

— Где таблица? — сразу спросил я, нависая над парнем. — Как кодируешь?

— Нет таблицы… — прошептал Леня. Его буквально колотило от страха. Мне казалось, диверсанты должны быть более крепкими. А этот просто ссыкун какой-то, — Мы… мы наизусть учили.

— Врешь! — рявкнул Котов. — Такой объем цифр не запомнить!

— Это не цифры! — взвизгнул пленный. — Это система! Нам объяснили принцип! Восемь знаков на букву! Это… это как математика!

Котов и Карась переглянулись. Они ни черта не поняли. А вот мне все было предельно ясно.

Кто-то научил радиста основам кода ASCII.

— Кто? — я схватил диверсанта за грудки. — Кто дал эту систему? Имя! Фамилия!

— Я не знаю фамилии! Честно! Он… он выглядел обычно.Чисто говорил по-русски. Без акцента. Приехал в школу неделю назад. В диверсионную школу, где нас…

Радист замялся.

— Где вас учили Родину предавать. Говори как есть. Не стесняйся! У-у-у… Тварина…– Карась отвесил пленному подзатыльник. Громкий, смачный.

— Рассказывай! — толкнул я Лёню в плечо.

— Не знаю! Не знаю, что рассказывать! Приехал. С ним как с писаной торбой немцы носились.

— Внешность. Как выглядел? — быстро спросил я.

— Обычно, говорю же. Среднего роста, лысоватый, лицо круглое. Шрам на щеке вот здесь, — радист показал на скулу.

Я был прав в своих домыслах. С Крестовским случилось то же самое, что и со мной. Его сознание оказалось… где? В теле немецкого офицера? Или перебежчика? То, что сволочь отлично говорит на великом и могучем, это понятно. Он знает язык. Естественно. Даже если сейчас является каким-нибудь немецким офицером.