Фанатик. Кодирование или какая-то дурь.

Я не стал тратить патроны. Шаг в сторону — пропустил томагавк в сантиметре от плеча. Ударил шизика прикладом в челюсть. Хруст костей. Секунда — и он падает мордой в пол.

— Сорян… — Наклонился, поднял тамогавк, захреначил его подальше. Переступил через неподвижное тело и двинулся вперед.

Мы прорвали их первую линию обороны. Порядка пятнадцати тел в черном камуфляже валялись на полу. Живы или нет — не знаю. Да и как-то по хрену. Они сами выбрали свой путь.

Оставалось самое сложное. Та самая кирпичная пристройка в глубине цеха. Ради нее боевики дохли, наплевав на собственные жизни.

Единственная стальная дверь вела внутрь этого помещения.

Я сделал несколько шагов, остановился. Меня внезапно скрутило приступом, очень похожим на сильную мигрень. В голову будто раскаленный гвоздь воткнули. Прямо в висок. К горлу подкатила тошнота. В ушах появился странный, вибрирующий гул.

Тряхнул башкой, пытаясь привести себя в чувство. Посмотрел вперёд. На металлическую дверь. Гудело за ней.

— Чисто! Сектор зачищен! — доложил один из бойцов.

— Потери?

— «Седьмой» тяжелый. «Третий» — касательное.

— Медика к раненым, двое — в охранение, — скомандовал Сазонов, тяжело дыша. — Сергеич, что там за хрень у них в этом кильдиме? Они дерутся за нее как психованные.

Я подошел к стальной двери. Потрогал металл. Он был теплым. Даже горячим.

— Там, Саня, та штуковина, про которую тебе говорил. Их мозговой центр. И очень важная аппаратура.

— Боец, вскрывай, — кивнул Сазонов своему подчинённому. — Аккуратно.

Накладной заряд. Тихий хлопок. Дверь открылась. В тот же миг из-за угла коридора показались очередные боевики. Что за срань? Горшочек, не вари! Хватит уже.

Сазонов и его люди развернулись на новый контакт. Грохот перестрелки заглушил все остальные звуки. Я тихонько просочился за дверь.

Если в главном цехе царил ад — грохот, крики, — здесь стоял ровный гул. Давящий. Плотный. Он закладывал уши, словно мы оказались в самолете, который резко набрал высоту.

Комната была не особо большой. Что-то типа сборочного цеха, изолированного от остального мира толстыми свинцовыми панелями. Тот дурдом, что происходил в основном здании, перекрыл даже взрыв, с помощью которого открывали дверь. Мое появление вышло практически незамеченным.

Я смотрел в центр зала и не мог поверить своим глазам.

Там стояло ОНО. Или ОН. Понятия не имею, как лучше назвать эту штуковину.

Когда занимался делом, видел схемы этой приблуды в архивах НКВД. И размытые снимки, сделанные польскими партизанами в районе шахты «Венцеслас». Но столкнуться с подобной конструкцией вживую, в 2025 году, — дикость.