Suite”. К пластинке прилагалась записка, которую Джоан прочла с растущим изумлением. Она отнесла коробку Ее Величеству в тот же день. – Это от Дюка Эллингтона, мэм. Он сказал, что встречал вас весной и хотел кое-что для вас написать. Королева широко улыбнулась. – Да, помню. – Что ж, он написал. И записал со своим оркестром. Но они сделали только один экземпляр, мэм. – В каком смысле? – Это единственная пластинка. И он купил у “Коламбия Рекордс” авторские права, чтобы никто другой не мог ее выпустить. Он хотел, чтобы это был подарок лично для вас. Лицо королевы озарилось совершенно по-новому. – Правда? Можно взглянуть на записку? – Она встала. – Пойдем в бальный зал. Там есть патефон. Музыка была прекрасна. Королева объявила, что это одно из лучших джазовых произведений, какие она слышала. И Филип согласился, когда, удивленный шумом, заглянул посмотреть, что происходит. – Потанцуй со мной! – приказал он. – Что? Здесь? – А где же еще! Он заключил ее в объятия, и персонал оставил их кружиться по залу. Ноябрь сменился декабрем. Герцог Мейдстоунский с позором вернулся домой из своего краткого изгнания в Чикаго. Его без предупреждений и объяснений лишили почти всех древних семейных ролей в королевских торжествах. Лучшее, что он мог сделать, это дрожащим голосом спросить, сможет ли его сын восстановить привилегии, когда унаследует титул. Но вопрос оставался открытым. Его приглашения на охоту были отозваны. Герцогиня начала беспокоиться о его сердце. В Йоханнесбурге – за пять тысяч миль от своих предприятий, аббатства почти-бывшей-жены и двух очень ценимых любовниц – Тони Раднор-Милн пытался создать впечатление, что всегда хотел посвятить жизнь виноделию и инвестициям. Он просил женщин присоединиться к нему, но все три вежливо отказались. Не было явной причины, по которой он не мог бы вернуться в Англию, но разумным это не казалось. Измена есть измена, и его брат предполагал, что в Хитроу их не встретят с распростертыми объятиями. Больнее всего ранило именно незнание. Оно заставляло его чувствовать, будто он наказывает себя сам, и он понимал, что так и было задумано. Тони понятия не имел, что Ее Величество может быть так расчетливо жестока. Он не думал, что в ней есть такая сталь. С приближением Рождества тех, кто должен был получить медали по почетному новогоднему списку, по традиции уведомляли частным образом за несколько недель, чтобы они могли подготовиться к грядущим поздравлениям. К своему изумлению, Фред Дарбишир оказался в списке. Ему присудили орден Британской