Едва мы поднялись на палубу моего трофея, матросы рассыпались по постам, и работа закипела. Двое бросились к кабестану, рассовали рукояти в гнёзда и, навалившись, начали вращать барабан под ритмичный выкрик старшего.

— И-и-и р-раз! И-и-и р-раз! Пошла родная!

Якорный канат, заросший слизью, нехотя пополз из воды, огибая биттенги, мощные столбы, удерживающие натянутые канаты, но через пару минут ворот встал намертво. Якорь засел в рифе.

— Закусил за кораллы! — крикнул матрос. — Руль на борт! Трави помалу!

Матросы принялись раскачивать судно, то натягивая канат до звона, то резко отпуская его, работая стопорами и пытаясь выдернуть лапу якоря. Наконец снизу донесся глухой скрежет, когг вздрогнул, и ворот снова завертелся.

— Идёт! Чист!

Пока одни выбирали якорь, другие взобрались на реи и вниз полетели сезни, короткие верёвки, удерживающие паруса. Грот-марсель с хлопком развернулся, ловя попутный ветер. Матросы чётко работали шкотами и брасами (канатами для направления паруса), разворачивая реи так, чтобы поймать нужный угол. Судно ожило, а у меня перехватило дыхание, снова проснулся мальчишеский восторг. Я стоял на корабле, который готовился к отплытию, и был капитаном этого корабля!

С высоты палубы моему взору открывалась картина, как на берегу, у подножия Маяка, суетятся фигурки капитана и его людей. Они бегали по скалам, закрепляя концы канатов за валуны, а здесь, на корабле, матросы уже вовсю работали румпелем, направляя тяжёлую массу когга к отвесной стене Маяка.

Ветер толкнул парус, и когг, тяжело вздрогнув, тронулся с места. На корме двое матросов навалились на румпель, длинный деревянный рычаг управления рулём, работая слаженно и короткими толчками корректируя курс, чтобы удержать массивный корпус на малом пятачке возле берега. Скорость росла, вода за кормой забурлила серой пеной. Мы описали крюк, заходя на линию швартовки, и матросы приготовились опустить парус.

Я стоял, вцепившись в планширь и наблюдал за берегом. На стене утёса уже висели три тяжёлых мешка с балластным песком, их спустили на канатах и закрепили за выступы скал так, чтобы они образовали демпфер в месте предполагаемого контакта.

— Лево руля! — гаркнул старший матрос. — К стене притирай! Спускай шкоты!

Паруса обвисли, теряя ветер, и когг по инерции начал медленно заваливаться боком к утесу. Громада дерева и камня сближались, и через секунду-другую раздался натужный скрежет. Судно коснулось первого мешка, придавило его к породе, но инерция тяжёлого судна оказалась слишком велика. Послышался резкий треск рвущейся ткани и лопнувшего троса. Крайний мешок, не выдержав веса корабля, сорвался с крепления и сполз вниз, повиснув у самой воды гораздо ниже линии стыка, теряя драгоценный песок.