— Выбирайте, кому что подойдёт.

Первым подошёл седобородый мужчина и выудил тяжёлый красный камзол с массивными пуговицами.

— Надо же, — старик хмыкнул, прикладывая ткань к плечам. — Это же камзол британского капитана. Надеюсь, его прежний владелец не обидится, если я в нём погреюсь.

Тот, что моложе, вытянул тёмно-синий сюртук, расшитый золотой нитью по воротнику.

— А это, кажется, наряд какого-то богатого испанского индюка, — он криво усмехнулся. — Посмотрим, насколько тепло в купеческих тряпках.

Женщина посмотрела на платья, шёлк и тяжёлый бархат, затем подняла на меня глаза.

— Смотритель… — она запнулась. — Можно мне взять мужскую одежду? В платье… совсем неудобно тонуть.

Я посмотрел на неё и невольно улыбнулся. Логика была железной, что тут скажешь.

— Вы правы, берите то, в чём вам удобнее.

Через десять минут кухня преобразилась. Мокрые тяжёлые лохмотья валялись в углу, а мои гости, облачённые в неуместно торжественную, но сухую одежду, наконец-то начали приходить в себя.

Я открыл чугунную дверцу печи и забросил внутрь ещё пару поленьев. Приятный треск нарушил тишину. Незнакомцы сидели неподвижно, глядя на пляшущие искры.

— Вам нужно согреться изнутри, — сказал я, достав из шкафа бутылку. — Есть вино и ром. Что предпочитаете?

Женщина, кутаясь в мужскую шерстяную рубаху, которая была ей велика на три размера, едва заметно кивнула:

— Вина, если можно. Пожалуйста.

Мужчины переглянулись, седой, поправив свой новый капитанский камзол, коротко выдохнул:

— Ром. После такой встречи только он и поможет.

Я принёс вино из кладовой и разлил напитки. Старик сделал глоток, зажмурился и одобрительно крякнул.

— Хороший напиток, Смотритель, настоящий морской трофей. — он нахмурился, словно вспоминая и продолжил.

— На том корабле у нас осталось всё, — он обхватил кружку обеими руками, уставившись на пламя. — Мы плавали с этой командой больше трёхсот лет, знали каждый гвоздь в палубе, стали одной семьёй, застрявшей в бесконечном рейсе.

Рыжебородый, сидевший на ступеньках, горько усмехнулся, разглядывая золотое шитьё на своём новом облачении.

— Семья… От них теперь и праха не осталось, канули в пасти этой твари, чтоб её! Нет другого мира, третьего шанса не будет.

— Что это было за существо? — спросил я у него прямо.

Женщина подняла голову, по её щеке снова скатилась слеза, губы сжались и задрожали.

— Мы только слышали о них в портовых тавернах, те, кто видел их вблизи исчезали бесследно. Это дети океана, невымершие ящеры, — сказала она, шмыгая носом.

Вспомнились слова Мирель. Значит, терминология здесь общая.