Здесь царила тишина и темнота. Солнце только-только стало опускаться за линию горизонта, а внутри уже наступил вечерний сумрак. Вадим не боялся леса и присутствующих в нем животных. А боялся он людей, самых жестоких хищников на земле, поэтому и ушёл от реки. Вдоль берега идти, к тому же, оказалось крайне тяжело, тучи комаров клубились над водой, выискивая себе жертву.

Несмотря на то, что возле речки было удобнее, он всё равно зашёл в лес, надеясь скрыться и найти дорогу к людям. Ещё днём, бродя по перелескам в поиске ивовых прутьев, он заметил небольшую тропинку, которая вилась между могучими стволами.

По ней сейчас он и шёл, надеясь выйти на дорогу и попасть к людям. Он уже хотел остановиться, чтобы немного отдохнуть, как впереди уловил неясное движение. Быстро среагировав, тут же укрылся под кроной пушистой невысокой ели. А по тропинке, не заметив его, тяжело двигался человек, одетый во всё чёрное. Когда он подошёл ближе, Вадим понял, что это был то ли монах, то ли кто-то ещё из этого племени. Уж больно одежда напоминала рясу, да и голову незнакомца покрывала чёрная складная шапочка. Человек нёс за спиной небольшой мешок, явно для него неудобный.

— Надо помочь! — решил Вадим. И выскочил из-за ёлки.

— Ааа, — заорал человек.

— Не журись, я свой, — Вадим был непреклонен.

Человек отпустил мешок и без сил рухнул на землю.

— Извините, что напугал, — хотел сказать Вадим, но получилось что-то вроде: «Не пужайся, не вели гневаться», или ещё как. Вадим уже постепенно стал привыкать к своей новой речи, но ему не хватало практики. Нужно было больше разговаривать с аборигенами, чтобы говорить на их языке более свободно.

Человек оказался уже пожилым мужчиной.

— Кто ты? — еле слышно произнёс он.

— Я мимо проходил, путешествую, а тут на село напали, я и сбежал.

— Кто напал?

— Разбойники, лихие люди. Я только трех на лошадях видел, еле сбёг от них, потом прятался, и вот сейчас иду, людей хороших ищу.

— Эхе-хех, где их теперь, хороших-то, найти. Одни лиходеи кругом, да мертвяки из земли лезут, спасу нет. Я уж подумал, что всё, на мертвяка попал, конец мне, и помолиться не даст, загрызёт. А я в село иду, надеялся там хлеба купить, но видно, не судьба.

— А у меня рыба есть, но у меня огня нет. Была ещё репа, но я её уже съел.

— Эх, отрок, отрок, — укоризненно покачал головой монах. — Кто ж ты такой? Ладно, утром разберёмся. Пойдём место для ночлега устраивать. Есть у меня и огниво, и трут, мигом костёр разожжём.

Уже вместе они сошли с тропинки и, немного поплутав по лесу, нашли подходящее место под старой елью, нижние ветки которой давно уже ссохлись, а сама она вот-вот собиралась упасть от прожитых годов. Вывороченный корнями соседского дерева ком земли защищал от посторонних глаз с тропинки их костёр.