Перевязав ноги обратно своими тряпками, Вадим вопросительно посмотрел на монаха, тот правильно понял его взгляд.

— К вечеру опухоль спадёт, идти будет легче, а вот твои гамаши никуда не годятся. В них только по болоту ходить, а не по лесной дороге. Но ты других и не умеешь делать?

Вадим молча кивнул, признавая очевидное.

— Ладно, пойдёшь пока в них, а я по дороге лыка надеру, да вечером перед сном свяжу тебе лапти.

Так они и сделали. Монах пошёл вперёд, отыскивая новую дорогу, а Вадим взялся нести его мешок. Отец Анисим прекрасно ориентировался в лесу, то и дело, посматривая вверх или внимательно рассматривая деревья. Вскоре они вышли на другую узкую тропинку и зашагали уже по ней. Шли они довольно долго, так как старик в силу возраста быстро идти не мог, а Вадим хромал. Тропинка вывела их к перекрёстку с лесной дорогой, возле которой они и остановились.

— Стой и слушай! — монах не вышел на дорогу, а спрятался за сосну и остался стоять там чёрной тенью. — Как услышишь что-то необычное, шепни, понял?

Вадим кивнул, конечно, нужно поберечься. Он всегда был сообразительным, особенно здесь. Чем дальше, тем ему больше казалось, что в эти условия он попал навсегда, и вся его прошлая жизнь нереальна. Как будто бы и не было ни детства, ни учёбы в Москве, а всё время лес, лес, лес и эти странные и непонятные для него люди.

Он внимательно прислушался, но всё было тихо, лес жил своей обычной жизнью. Не трещала возмущённо сорока, не слышалось ржание или топот коней, только шумела листва, щебетали птицы, да жужжали вездесущие оводы.

— Пойдём, отрок, пока всё тихо.

За такое обращение Вадик не обижался на монаха, у него в действительности было лицо не двадцатилетнего юноши, даже мужа, а лицо подростка, лет семнадцати, по местным меркам.

Вместе с монахом они пересекли перекрёсток и дальше пошли по узкой тропинке, прихотливо вьющейся сквозь лес. Уже отойдя довольно далеко, они услышали негромкий топот, который доносился с лесной дороги. Чей-то конный отряд пролетел по ней, скача неведомо куда. Ну, и скатертью дорога, стало быть.

Остановившись, они ещё некоторое время с тревогой прислушивались, а потом снова двинулись вперёд. Наступающий вечер застал их на небольшой лесной прогалине, где они и решили заночевать. Пока Вадим ходил за водой, разжигал костёр и жарил на нём грибы, монах вязал ему лапти.

Ужин оказался в очередной раз постным: только грибы, земляничный чай и чёрствая краюха ржаного хлеба. Зато грибов было много, и живот оказался ими плотно набит. Размотав повязку на ногах Вадима, монах одобрительно качнул головой и смазал его ступни свежей мазью.