— Подробности…

— Изволь. Зовут Твердиславом, в дружине Владимира более пяти лет, всегда был на виду, но из-за своей простоты и до десятника не поднялся. Зато частенько был среди охраняющих важные встречи. Вот и наслушался такого, что ему не сильно понравилось.

— Грядущая перемена веры подействовала? Странно… У Владимира Святославовича, пока еще великого князя, ярых сторонников исконных богов старались в последнее время оттирать в сторону и уж точно не допускать к охране при переговорах на такую скользкую тему.

Кривая улыбка Гуннара… Похоже, что я лишь частично прав и мне сейчас это будут растолковывать.

— Да, есть вера в наших богов и особого желания переходить в ромейскую веру нет. Но он мог бы, если б не одна сложность. Невеста у него из жреческой семьи. Богатая невеста к тому же. И он ее даже любит. А что случится, если все поменяется? Вместо любимой и богатой будет она же, но бедная, либо найдет себе богатую, но не столь желанную.

— Потому ему и стоит верить, — согласился я, вспоминая читанные мемуары работников германского генштаба. — Думаю, ты его уже расспросил. Надеюсь, не калечил?

— Зачем? Лишь слегка, в самом начале. Чтобы проверить. Ну да он не в обиде, ничего у него не сломали. Не отрезали. Зато теперь многое знаемо настроениях в великокняжеском войске. Слушайте, что там происходит…

Тут Бешеный начал по памяти, которая у него была дай Один каждому, выдавать полученные от перебежчика сведения. Они касались не столько материального, сколько духовного. Иными словами, атмосферы в противостоящем нам войске. И была она не самая лучшая.

Для начала, войско было неоднородно, с ходу разделившись на четыре неравные части: дружина, йомсвикинги, наймиты из печенегов и поляков, да сборная солянка киевских князьков, цепляющихся за власть Владимира Святославовича. Как я понимал, у последних был как религиозный, так и чисто материальный интерес в виде посулов денег, чинов и прочего. И все упомянутые части находились друг с другом не в самых хороших отношениях.

Печенежских наемников не любили дружинники и мелкие князья, потому как не раз воевали с их соплеменниками. Йомсвикингам по большому счету не было дела ни до кого, но они уже пришибли нескольких вороватых печенегов, которые по своим степным повадкам не видели особой разницы между воровством у врагов и у временных союзников. И если дружинники их порой просто колотили, то суровые члены братства наемников вообще не церемонились, предпочитая битому обидчику обидчика дохлого. Взаимному дружелюбию все это не способствовало.