Я думал, что отец воспротивится. Скажет, что не стоит беспокоить и ее.

— Угу, — только и ответил он, а потом глубоко затянулся. Уголек осветил красным его грубое лицо.

Дом наш в эти года был не очень велик. Были в нем: зал, прихожая, да две маленькие комнатки по обе стороны печки. Ну еще узкий коридорчик, которым пользовались как кухонькой.

Там, пока мать с отцом были в зале, я и поймал Светлану за книгой.

Почему-то я не удивился, что нашел ее здесь. Сестра почему-то считала, что в коридорчике самое лучшее освещение. Хотя висела тут простая тускловатая лампочка, такая же, как и в остальном доме.

Когда я вошел, Света сидела на табурете за столиком. Держала толстенький томик в цветастой обложке. Девушка тут же подняла на меня светлые глаза.

— Двенадцать стульев, — узнал я книжку.

Этот томик сохранился до дня моей смерти. Он стал ветхим, а страницы пожелтели еще сильнее. Хранил я его так бережно, как мог. Это была одна из немногих ниточек, соединявших меня с памятью о моей лучшей жизни.

— Ну да, — улыбнулась Света, — очень уж мне нравится Остап Бендер.

— Мне тоже, — вытащив из-под стола второй табурет, я сел напротив Светы, — Хоть он, этот Остап и плут.

— Зато очаровательный!

Помолчали полминуты, потом я спросил:

— Свет? Разговор есть.

— Ммм? — Сестра заложила между страниц старый листок отрывного календаря. По-ученически отложила книжку на уголок стола.

— Рассказать кое-что тебе хочу. Только ты не пугайся. И маме ни-ни. Ясно?

— Ты, Игорек, — нахмурила Света белесые бровки, — меня что-то уже пугаешь.

— А ты не пугайся, — с улыбкой повторил я, — ты ж со мной не пугаешься?

— С тобой не пугаюсь, — улыбнулась она.

— Ну и хорошо.

Я рассказал ей про солнечный удар и память. Света выглядела больше удивленной, но не испуганной. А когда я рассказал ей про нашу с Серым ссору, и то, что я не помню причины, она потемнела лицом.

— Ты много не помнишь? — Спросила она перво-наперво.

— Помню почти все. Так только. Лоскутами память порвало. Кое-что забыл. И это тоже. Потому хочу тебя попросить, заново все мне рассказать. Нужно мне это, понимаешь? Что б я мог ссору с Серым совсем разрешить.

— Эх, — она вздохнула, — ну что ж делать. Давай расскажу, — прежде чем начать, чуть помолчала. Потом все же заговорила. — Давно уже Серый на меня засматривался. С самого начала лета, — начала Света, и ее глаза остекленели памятью, — как со школы я выпустилась и пошла на работу, тутовикам на корм листву собирать. Их же у нас в школе, пока занятий нету, растят. Вот там Серого и увидела. Он для школы гравий возил на своем самосвале. Ездит, руль крутит, а сам серым своим глазом на меня смотрит. И, — она поежилась, — страшно так смотрит. Как волк на овцу. И не поймешь, приглянулась ты ему, или он тебя со свету сжить хочет. Ну а потом привез мне, как-то цветочков полевых. Прямо на школу. Я стою, краснею, девки смеются, а он все подмигивает мне, пойдем, мол Светка, кататься на газоне.