Прислонив платок к лицу, Калиостро взошел на порог и перекрестился. Осознание вины пришло не сразу, а лишь когда граф узрел, что натворили нанятые им душегубы. И ладно бы был в том какой-то толк. Так ведь нет — Азовка, по всей видимости, сбежала, забрав с собой камень, а знаменитый на весь мир чародей и глава тайного ордена Джузеппе Калиостро остался ни с чем. Впрочем, граф понимал, судьба его слишком туманна и вполне может сложиться так, что на его жизненном пути еще повстречается иссиня-чёрный камень Нептун, грозный и таинственный, словно глубины океана.

Вернувшись обратно в карету, Калиостро печально посмотрел на супружницу.

— Не кручинься, граф Феникс, — внезапно произнесла она. — За долгой ночью всегда наступает рассвет.

С этими словами они неспешно двинулись в сторону Тверского тракта в направлении Российской столицы, построенной на старых болотах близ дельты реки Невы.

2

Только к утру Петр пришел в себя. Ночь он помнил плохо. Вроде бы бежал, а куда и зачем — стерлось из памяти. Даже после хмельного застолья такого не бывало. А тут будто обухом по голове. Очнулся — а вокруг места незнакомые. Но главное, за поясом ветошь старая, а внутри треклятый камень.

Долго Петр не решался посмотреть на него еще раз. А вдруг опять он власть над ним возымеет, и что тогда, вспоминай, как звали⁈ Но потом все-таки пересилил себя: развернул тряпицу и уставился на темные грани сокровища. Было оно неприглядным и даже отталкивающим. И что его так вчера в этом Нептуне восхитило? Непонятно.

Завязал ветошь, сунул под поясок. Ничего особенного и не почувствовал. Во как оно получается — отпустило, стало быть.

И побрел Петр домой, твердо решив сразу же прийти к Азовке и повиниться. Но как выбраться из незнакомого места?

Петр внимательно осмотрелся и только сейчас заметил, как над лесом поднимаются черные столпы дыма. Сердце кольнуло от предчувствия беды. Ведь говорила гречанка, что нехороший этот камень, много горя принести может. Говорила, а Петр, дурья башка, не послушал. Схватил чужое и дал деру, словно тать корыстный.

Чем ближе было село, тем волнительнее становилось на сердце. Ну а как показался дом Азовки, сразу стало ясно — несчастье пришло в родной край. От уютной старой хаты осталось одно пепелище, а от забора — обугленный огрызок. Все вокруг черным-черно, лишь места, где Азовка письмена на родном языке начертала, остались нетронутыми. Видать, помог наговор чудодейственный. А об остальном и говорить не следует — угли да головешки.

Хотел Петр прямо здесь от проклятого камня избавиться, но испужался. Дальше пошел. Все еще надеялся, что обошлось и село не пострадало. Да только зря он так думал.