— О, брат! — протянул Герасим. — Эка тебя развезло! Боюсь спросить, по какому поводу так расслабился? День рождения у тебя, насколько я помню, осенью. А других праздников в нашем возрасте быть не должно.
Степаныч покосился на друга и только сильнее скрестил руки на груди.
— Не твое дело!
— Ха, как это не мое? А чье же? Кому ты такой дурак еще нужен⁈ Нет, брат, именно что мое. Зарок я дал тебя из этой пагубной трясины вытащить! И вытащу! Так что давай, исповедуйся!
Присев рядом с копателем, Герасим первым делом выкинул в урну початую бутылку беленькой и лишь затем поинтересовался:
— Ну, говори, друг мой ситный, чего у тебя стряслось?
Надув губы, Степаныч сначала огляделся по сторонам, а потом прислонил палец к губам и громко произнес:
— Тихо! Ч-ш-ш-ш… Я свидетель!
— Свидетель? Какой еще свидетель? — не понял Герасим и улыбнулся.
— Ч-ш-ш-ш! — повторил жест Степаныч. И добавил: — Убийства!
Улыбка Герасима стала еще шире.
— Да вы знатно наклюкались, господин хороший! И кого это, интересно мне знать, здесь укокошили?
Недовольно скривившись, Степаныч покачал головой и махнул рукой в сторону леса.
— Там, там это было. Прямо у туннеля.
Улыбка медленно спала с лица собеседника. Среди заводских домов информация распространялась по старинке, из уст в уста. И происходило это так быстро, что порой не поспевали даже современные мессенджеры.
Нахмурившись, Герасим покачнулся и произнес многозначительное:
— Дааааа. Слышал я, что с утра девочку там в крови нашли. Думал, преувеличивают…
— Да я! Я ее нашел! — встрепенувшись, ударил себя кулаком в грудь Степаныч. — И полицию тоже я вызвал! Понимаешь? Я был первым, кто увидел мертвое тело. Она лежала в крови. Понимаешь? Вся в крови. Кровь… она была там повсюду. — И, перейдя на шепот, добавил: — Но… знаешь что? Мне кажется, там был еще кто-то. Тот, кто убил ее.
Глаза Герасима расширились, и он покосился на выброшенную в урну бутылку. Первый раз в жизни он пожалел о собственном поступке. Степанычу надо было снять стресс. Жизненно необходимо! А он прервал этот привычный для людей способ избавляться от навалившихся на них проблем.
— Хочешь, схожу еще за одной? — внезапно предложил Герасим.
Степаныч молча встал со скамейки, подошел к подъездной двери, достал чип-ключ и покачал головой. Он больше не хотел пить.
К себе на третий этаж Степаныч поднимался по лестнице, не захотел ехать на лифте. Зашел в квартиру, прямо в сапогах прошел в комнату. В этот момент силы окончательно покинули его, он просто упал на застеленный пледом диван и захрапел.
А через пару часов его разбудило неприятное поскрипывание. Степаныч старался не замечать его, ворочался, но вскоре сон окончательно растворился, вынудив пенсионера открыть глаза.