— Мы убиваем друг друга. И решения я не вижу, — с горечью сказал я.

— Но ты же Петр, ты внук Петра Великого! — воскликнула Иоанна.

— Жениться на тебе? Это ты предлагаешь? — в моем голосе прорезался металл. — Я не он! Нету у меня пока еще той власти, что была у Петра Великого, нету своего Лефорта или иных «птенцов гнезда Петрова», я только набираю силу. Не могу взять и жениться, тем более, когда и жена есть. Да, я послал ей письмо с требованием уйти в монастырь. Но вряд ли она послушает. А для того, чтобы силком ее туда отволочь, я пока не вижу возможностей. Мне важно, чтобы общество воспринимало меня, как праведного монарха, чтобы внутри России не было кривотолков и досужих сплетен.

— Они будут всегда! — сказала Иоанна, понурив голову.

Я понимал, что даже эти доводы, может и имеющие под собой логическое обоснование, крайне скудны. Может, я не вижу себя рядом с ней? Она притягивает, манит к себе неким мистическим образом, но… И вновь это «но», которое не отпускает меня в общении с женщинами в этом времени.

— Я не праздна! — сказала Иоанна, и я поплыл.

Поплыл своими лихорадочными мыслями, сомнениями, противоречиями. Ребенок! Это важно, это основа основ в жизни любого человека. Именно, что человека! А император — это нечто большее, сакральное. Он не принадлежит себе, он человек лишь отчасти, со своими капризами, эмоциями, но отчасти. Вся жизнь монарха — это его государство, но никак не личное счастье. Может, и есть примеры, когда семейное благополучие сопрягалось с благополучием государства, но они мне были неизвестны.

— Я знаю, что это принесет много проблем. Я хотела быть с тобой, может, в последний раз, но слышать тебя, чувствовать тебя. Теперь мне уже все безразлично, — продолжала говорить Иоанна, а я медленно выходил из оцепенения.

— Никаких последних раз! — сказал-отрезал я, сам от себя не ожидая такой решительности в момент, когда рассудком завладевают эмоции. — Жить будешь в Ропше! Оттуда и до Петергофа ближе. Я буду приезжать. Там же живет и твой отец, которого я ставлю командовать Центром подготовки и новых тактик. Его гайдамаки уже проходят обучения у моих казаков. Родишь — и тогда я найду тебе достойную партию или… сам женюсь, если позволят обстоятельства. А эти обстоятельства я постараюсь создать!

— Я люблю тебя! — радостно выкрикнула Иоанна, и, стараясь забыть все проблемы, мы вновь сцепились в объятьях и завалились на кровать.

Что ж, был же в иной истории граф Бобринский⁈ Достойный человек вырос из сына Екатерины и Григория Орлова. В этой истории будет свой Бобринский, а граф или графиня Бобринская — не важно!