Я также хочу заинтересовать своих ближайших соседей, тех же Салтыковых, чтобы они за плату, конечно, пользовались услугами КМС — конно-механизированной станции. Это же может быть в какой-то мере выгодно и иным помещикам. Дай-ка купить плуг, доброго коня, ту же косилку, сеялку!.. А тут заплатил, а тебе быстро и качественно все необходимое сделали.

Первой встречей в Москве, после всех официозов, стала с Якобом Штелином, который официально все еще являлся моим библиотекарем. Вместе с тем, этот человек уже неплохо освоил профессию издателя и находился в Москве именно потому, что я дал поручение русскому немцу начать издавать газету «Московские ведомости» [в РИ издавалась с 1756 года].

— Яков Яковлевич, — обращался я к Штелину на русский манер, — ответьте мне, почему так просел в продажах журнал «Россия»? Вот данные о числе проданных журналов, причем цена уже ниже, чем за первые выпуски.

Моего бывшего учителя смутило слово «просели», но по смыслу он явно понял, о чем идет речь.

— Ваше Высочество, простите за дерзость, но журналом все же занималась больше Екатерина Алексеевна, мне было сложно найти человека или самому вести журнал на столь же высоком уровне. Да, я делал гравюры к каждому изданию, но и только, — Штелин отвел глаза.

— Вот что, Яков Яковлевич, — начал я говорить после долгой паузы. — Я кое-что по пути в Москву начертил. Это тайнослов — русская головоломка. Должно понравиться читателю. Кроме этого, печатайте интересные смешные истории, только короткие. И расширьте круг интересов. В том смысле, что нужно отправить человека на Урал, дабы там описать что-то хорошее, или еще куда. Уточните у господина Шешковского, куда не следует ехать, а остальные места пусть Ваши люди посетят и напишут статьи, но о хорошем.

— Покорнейше прошу простить меня, Ваше Высочество, — говорил Штелин, понурив голову. — У меня просто нету столько людей. Я боюсь не оправдать Ваше доверие.

— Людей ищите. Хорошие работники — это проблема не только Ваша, но и многих направлений. Для помощи в этом деле, я выделю Вам сорок тысяч рублей, но Вы, Яков Яковлевич, мне нужны еще для одного очень важного и ответственного дела, — я улыбнулся и зазвенел колокольчиком.

В мой кабинет ворвался маленький, но удивительно приятный ураган, который моментально наполнил все пространство звуками. Это была Аннушка, ругающаяся с Павлом.

Трехлетний предельно серьезный мальчик, чуть пухленький, темноволосый, стойко сдерживал напор старшей пятилетней сестры, которая отчитывала Павла за то, что тот нарушил правила какой-то игры, в которую они только что играли в соседней комнате.