Бестужев-Рюмин, будучи опытным политиком, подозревал, что в самое ближайшее время Франция захочет установить более тесные дипломатические отношения c Россией. Канцлер даже предположил, кто именно может стать послом Людовика XV в России. Это, скорее всего, будет Александр Питер Маккензи Шевалье Дуглас, якобит и, по мнению даже русского канцлера Бестужева, предатель. Именно он станет послом Франции в России, так как уже приезжал в Российскую Империю и тайно пытался наладить отношения с правящей элитой.

— Господин канцлер, я прекрасно осознаю Ваши тревоги, именно поэтому я согласился на встречу с Вами и готов даже прыгать из кареты в карету, словно юнец, — сказал Гай Диккенс, удобно усаживаясь в карете.

Проехав уже с минуту, английский посол с удивлением отложил подушку, на которой до этого сидел, и прислушался к своим ощущениям. Карета двигалась по мощеной камнем дороге, при этом тряска ощущалась в разы меньше, нежели при передвижении по утрамбованной грунтом. Объяснить данные обстоятельства английский посол не мог и решил, что интересоваться избыточным комфортом кареты станет излишним. Между тем Бестужев уже как три месяца ездил на купленной в мастерской цесаревича карете с чудным устройством, которое называлось «рессора».

— Мистер Диккенс, признаться, мне в некоторой степени неприятны те обстоятельства, что вы заключаете даже не торговые соглашения, а союз с государством, которое для России представляется врагом, — после некоторой паузы сказал канцлер Российской империи.

— О, мой друг, как бы сказали наши общие неприятели французы: «Селя ви». Англия ищет выгодные для себя варианты в международной политике, при том, что с Россией у нас более, чем достаточно обоюдных обязательств, чтобы оставаться друзьями. Смею заметить, мистер Бестужев, что товарооборот между нашими странами за последние четыре года практически удвоился. Нет ни одной страны, с которой бы у Российской империи были боле выгодные отношения, чем с Англией.

— Господин посол, я все прекрасно понимаю, но Вы меня ставите в неловкую ситуацию, когда мне приходится лгать, скорее, недоговаривать своему Императору об обстоятельствах международной повестки, — сказал канцлер, вглядываясь в окошко своей кареты.

В последнее время Алексей Петрович становился все более подозрительным и прямо чувствовал слежку и то, как сгущаются тучи над головой. Канцлер понимал, что ему нужно сделать нечто, что перевернет отношение Петра Третьего к нему. В том числе для поиска этого «нечто» он и встречался с английским послом. Бестужев хотел понять мысли и желания англичан, чтобы выстроить правильную позицию России. Однако, как уже убедился многоопытный канцлер, все тщетно, и бритты уже сделали выбор, принуждая Россию быть сторонним наблюдателем нарастающего конфликта в Европе.