За ней скоро должен был приехать священник от архиепископа Арсения, которому поручено сопровождать Екатерину Алексеевну в поездках по святым русским местам. Судя по списку тех монастырей, что должна была посетить пока еще моя жена, паломничество продлится долго.

Было больно принимать, пожалуй, самое жестокое решение своей жизни. Если бы дело было только в изменах, то можно было, в конце концов, и договориться не мешать друг другу. Екатерина могла стать соратником, товарищем в борьбе за все хорошее и против всего плохого. Но она стала действительно рассматривать себя в роли правительницы Российской империи. Это стало проявляться не сразу, до рождения Павла я вообще не замечал столь серьезных намерений или даже намеков от Екатерины, что она хочет вычеркнуть меня из списка наследников.

По мере того, как я что-то делал, и эти действия стали затрагивать и людей, и социальные, и экономические системы общества, должно было нарастать и сопротивление. Те же Шуваловы перешли красную черту в попытках притормозить меня. Кто, кроме Екатерины, являлся силой для того, чтобы позволить старым элитам остаться на плаву? Ведь понятно же, что при мне старая элита будет перетасована. Может, придут новые воры и потеснят старых, но смена элит неизбежна.

История показывает, что елизаветинское время — это исключение из правил. Практически всегда те, кто приводит к власти правителя, пожираются им же, как только монарх или президент, не важно, набирает силу. Та же Екатерина Великая в итоге смела Григория Орлова, пусть через десяток лет, но отлучила. А где были после смерти Елизаветы Петровны Шуваловы или Разумовский? Были, даже рядом с властью, но не то, чтобы на первых ролях, а как бы и не на третьих.

Я смотрел, как садится в карету Катя, и мне было грустно. Сложно разобраться в себе, тем более, когда два сознания и каждое имеет яркую эмоцию относительно этой женщины. Эти эмоции настолько диаметрально противоположные — от убить, до простить и вернуть. Нужно просто отпустить ситуацию и заняться делом.

* * *

Москва

20 мая 1751 года

— Медведь, ты супакойся, да людишек придержи! — прорычал хозяин дома.

— Ванька, я тебе не Камчатка, меня так просто тебе не взять! Ты понял? Хотят люди жечь богатые дворы, так пусть и жгут, кожный за свои дела в ответе, — отвечал здоровяк в добротном купеческом кафтане.

— А ты не пужай меня! Сказывал тебе, кабы не ходил на Волгу, не промышлял там, а то ниточки тянутся и в Москву! А мне не след прикрывать нынче твои темные дела, — Ванька по прозвищу «Каин» оперся на стол двумя руками и навис над своим гостем. — Те поджоги привлекли в Москву комиссию, и ее купить не получится, еще и цесаревич объявился губернатором.