— Так что мне иную жену цесаревичу искать? — жестко спросила Елизавета, не дав Шаховскому одернуть Арсения.

— Не можно, как же так, нет! — высказывались нестройным хором все присутствующие.

— Тогда что? Епитимью наложите? — спросила Елизавета.

Наступила пауза. Вопрос брака был очень серьезным, тем более наследника престола. Понятия развенчания в православии нет, можно только разрешить другой брак. И причины для того, чтобы отправить Екатерину Алексеевну в монастырь, были. Церкви же подобный прецедент не нужен, еще более он был невыгоден императрице. Сколько дворян, занимающих высокие посты, замечены в изменах и всякого рода непотребствах? Монастырей не хватит всех постричь в монахи! Но и оставлять без внимания поведение Екатерины было нельзя: не будет действенного решения по жене наследника, слово пастыря станет пустым.

— Что государь-цесаревич сам-то думает? — спросил Арсений скорее Платона, чем императрицу.

— Не люба она ему. По злобе за измену разлюбил али еще почему, но не люба. Будь его воля, сослал бы в монастырь, может и не так, как его дед, с жестокостью, но жить более не стал бы, — высказался архиепископ Платон.

— Да коли она не была бы матерью сына наследника престола, так и взашей выкинула бы сама да не слушала Вас, — устало сказала Елизавета.

— Пусть по монастырям поездит да помолится, покается в грехах, — предложил обер-прокурор Яков Петрович.

Подобное решение было согласовано с императрицей ранее, а все эти высказывания и крики церковников были больше для вида и понимания степени лояльности церковников. И на этом собрании Синода будет поднят вопрос о секуляризации церковных земель. Елизавета вновь откажется от своих намерений, но потребует взамен, чтобы земли те не пустовали [Елизавета Петровна не раз хотела или пугала отобрать земли у церкви, но так в этом направлении ничего существенного и не сделала].

Императрице не было жалко Екатерину. Ранее государыня видела в невестке хорошего помощника для наследника. Может, Елизавета поэтому и выбрала немецкую принцессу, умненькую Софию Фредерику Августу. Сейчас же государыня наблюдала, как невестка просто макает в грязь императорскую семью. Ну, крутила бы роман со своим поляком тихо, не на виду у двора, никто особо ничего и не сказал бы. Так нет же, прямо на глазах у людей… И что еще хуже, сцену обнимания и поцелуев видел и Московский архиепископ Платон — ее, елизаветинский, ставленник, но при этом весьма принципиальный человек, что не раз выговаривал и самой императрице.

* * *

Петербург

15 мая 1751 года

— Это ты устроил? Дурак! Не понимаешь, что я мать наследника престола российского, что позора в семье императрица не потерпит? — кричала на меня Екатерина.