— Ты жить хочешь, Иван Осипов? — спросил Шешковский.

— Жить хочет каждый, — ответил сыщик-разбойник, пытаясь хоть как-то проявить видимость стойкости.

— У меня много дел, Ваня, по сему к делу… мне не особо нужно, чтобы ты сдал всех действительно значимых разбойников. Я всех их знаю, притом странное дело, их знает вся Москва, но никто ничего не делает против. Ты мне нужен для иного, но… вначале ты купишь свою жизнь — Степан Иванович посмотрел на московского бандита, ухмыльнулся и продолжил: — Семьсот тысяч рублей!

Наступила пауза. Ванька Каин обдумывал озвученную сумму. На руках у него было не более ста семидесяти тысяч рублей. Это уже немыслимые деньги, но вор и сыщик в одном лице недоумевал, откуда взялась такая большая сумма. Обдумывая свое состояние, Ваня понял, что господину напротив известно и об двух схронах Каина и о его доме со всем содержимым, и о трех еще иных домах, и о двух мануфактурах. Одна мануфактура была текстильной, иная также, но уже ткань ткалась шелковая. Всего может и наберется на семьсот тысяч, но о всем имуществе Ивана Осипова мог знать только сам Иван Осипов.

— Мил господин, я не ведаю, кто ты и почему решил, что я имею столько серебра, но скажу тебе: иди ты… — хлесткий удар свалил Ивана со стула.

Пусть не систематические, но все же периодические тренировки с цесаревичем не прошли зря.

— Встать! — Шешковский преобразился, и тот, кто увидел бы его сейчас, никогда бы не подумал, что этот человек умеет улыбаться.

Дальше было то, о чем не принято говорить в любом обществе. Жестко, жестоко, но эффективно Ваньку Каина приводили к полной покорности. Еще не было научных достижений профессора Павлова с его условными рефлексами, но сами рефлексы были. И ничего так не рождает у человека на уровне сознания и подсознания желания что-либо сделать, как боль, истинная боль. Есть такой порог боли, когда молят о смерти. Доходить до таких крайностей в общении с Иваном Осиповым не пришлось, он очень быстро и, главное, искренне пожелал сотрудничать.

От Осипова нужно было три вещи: передать свое имущество, которое лишь приблизительно было оценено в семьсот тысяч рублей; сдать всех, абсолютно всех подельников; помочь в организации восстания осужденных каторжан.

Потом… Иван Осипов умрет. И для Шешковского это было сложнейшим решением, потому что тот персонаж, что сейчас сидит напротив него, — интересная личность, способная принести немало в деле тайной службы. Но нельзя оставлять Осипова в живых. Он соприкоснётся с той масштабной операцией, что изменит Россию. Каин не глуп и сможет сопоставить многое. Так что, пусть в аду чертям рассказывает о своих умозаключениях.