Я даже руку убрала, чтобы этого не сделать.

— Не бойся, второй воронки я не допущу, — сухо сказал Август, неправильно истолковав мой жест. — По крайней мере этому я научился. Скверна запечатана внутри моего тела и наружу не вырвется.

— Ты мне снился, — ляпнула я. Видимо, еще не отошла от шока.

Пальцы Августа дрогнули, словно и он тоже хотел прикоснуться. Но он лишь сжал ладонь в кулак и отодвинулся.

— Ты не должна была меня увидеть, Кассандра, это опасно.

— Для тебя?

— Прежде всего — для тебя. Но да, для меня тоже. Твою память об этих днях придется стереть, прости. Я не могу рисковать.

— Думаешь, побегу рассказывать инквизиторам? — разозлилась я.

Он глянул хмуро, не отвечая. Похоже, Август полностью взял себя в руки, лицо снова стало замкнутым. Повертел открытую баночку с целебной мазью, закрыл крышку и встал.

— И думаю, тебе лучше покинуть этот дом.

— Прогоняешь?

— Я не понимаю, почему ты хочешь остаться. У тебя нет на это ни одной причины.

— Значит, прогоняешь.

— Я просто не понимаю. У тебя своя жизнь, Аннонквирхе, друзья. А здесь… Здесь ничего этого нет. Только деструкты и…

Кажется, он хотел сказать «и я», но осекся и еще больше помрачнел.

— Тебе тут не место, Кассандра. Да и находиться рядом со мной слишком долго — опасно. Люди рядом со мной меняются. Я попрошу Арчи проводить тебя.

— Просто открой дверь, дорогу сама найду! — рявкнула я, вскакивая и делая стремительный шаг к выходу. Мои эмоции качало, словно взбесившиеся качели, кидая то в ярость, то в подступающие слезы.

— Кассандра!

На лице Августа мелькнула растерянность. Он действительно не понимал, что со мной происходит. А я не могла объяснить. Нас связал первый поцелуй и общая боль, катастрофа, изменившая наши жизни, тысячи моих снов и шрамы на его теле.

Я не могла объяснить, потому что и сама не понимала, почему так злюсь на него. И почему так счастлива его увидеть!

Сейчас я еще больше хотела остаться в этом доме, но просить, конечно, не буду и потому вздернула подбородок.

— Ты здесь приказываешь. Но не думай, что я позволю кому-то копаться в моей памяти! Если я покину этот дом, то уйду со всеми моими воспоминаниями, Август, понятно? И тебе придется либо принять это, либо попытаться меня остановить!

— А я надеялся, что прошедшие годы сделали твой характер лучше.

— Прошедшие годы испоганили его окончательно.

Я поправила свитер и твердо посмотрела в чужое некрасивое лицо.

— Я не хочу снова забывать тебя, Август.

Он вздрогнул, словно я сказала что-то пугающее.

Три свечи на канделябре зашипели и погасли — одна за другой. И тьма — мучительная и сладкая — заполнила святилище так же, как уже было наверху, когда мы грели руки о чашки с липовым чаем. Притяжение…