— Переждем ночь, тебе надо отдохнуть, — сказал Август. — Утром двинемся по шельфу вниз, с каждым километром будет теплее.

— Не говори мне слово «километры», — проворчала я, прикрывая глаза. Веки казались тяжелыми. И все же я не позволяла себе уснуть. — Почему ты не раздеваешься?

— Я… останусь в одежде. Она уже почти высохла.

— Не дури и снимай мокрое, Август. — И тут меня осенило: — Ты что же… смущаешься?

Он отвернулся, делая вид, что не слышит, а я едва не рассмеялась.

— Истинодух, и правда смущаешься! Брось, я уже все видела. Ну почти. Раздевайся, одежду надо высушить, ты сам сказал. Иначе ты заболеешь и сляжешь с температурой.

— Я же сказал — она почти высохла.

— Да мокрое все, я отсюда вижу!

— Тебе кажется. К тому же я поел и теперь вполне способен себя согреть.

— Август, немедленно раздевайся! — командным голосом рявкнула я, но, увы, на этого человека мои властные нотки тоже не действовали. Он лишь фыркнул. Не выдержав, я все-таки рассмеялась. — Кошмар, я ощущаю себя старым развратником, соблазняющим невинную девицу! Не бойся, я не буду трогать твои прелести!

— Мои прелести? — поднял он брови.

— Ну да. Те, которые ты так отчаянно от меня прячешь. Не трясись, я не буду тебя совращать. В данный момент ты интересуешь меня лишь с гастрономической точки зрения.

— С какой?

— Плотоядной. Раздумываю, сумею ли тебя разделать и съесть, если нас завалит снегом, и мы застрянем в этой развалюхе.

— И как? Сумеешь?

— Вряд ли, — с истинным сожалением вздохнула я. — К тому же, если я тебя съем, то как найду дорогу в город?

— То есть причина лишь в этом? — насмешливо протянул он. — И это снова забота лишь о собственном благополучии?

— Даже не сомневайся. А теперь живо стягивай тряпки и лезь под одеяло. Раз я не могу тебя слопать, то хотя бы послужишь дополнительным источником тепла.

Он моргнул, рассматривая меня, потом хмыкнул, но все-таки стянул промокший свитер, аккуратно развесил рядом с моей одеждой у очага. Стянул ботинки. Подумал… и не стал снимать штаны. Я демонстративно закатила глаза. А потом скользнула взглядом по красивой мужской фигуре. Задержалась на рельефных плечах, прошлась по выемке позвоночника до самой поясницы и ремня. Прочитала парочку черных строк на лопатках. И подумала: хорошо, что штаны он оставил при себе…

Август опустился рядом, и я накинула на него край одеяла. Буря завывала, как стая обозленных волков, скалящихся на наше ненадежное укрытие.

Я легла боком, потому что подстилка была узкой для нас двоих.

Тлеющий угольный кирпич давал слишком мало тепла даже для крохотной лачуги. Поэтому я дрожала, все еще не в силах согреться. Подтянула коленки к груди, хотя это почти не помогало.