Аманда Вэйлинг ушла, не прощаясь, хотя отец и сообщил, что мы с ней, несомненно, снова увидимся. Теперь — несомненно.

— Неужели ты позволишь ей сделать меня инквизитором? — не выдержала я, когда железная птица миновала горный хребет и холодное северное море, а потом, набрав высоту, взвилась над облаками.

Генерал некоторое молчал, а потом вздохнул и твердо посмотрел мне в глаза. Момент его слабости и раскаяния закончился.

— У тебя нет выбора, Кассандра. Ты деструкт. Этот факт удалось скрыть лишь благодаря вмешательству Аманды. Но по закону Империи тебя обязаны отправить в Пески. Либо они, либо черный мундир. Мне жаль.

— Но я не хочу быть инквизитором!

— Так же как не желала быть миротворцем, — вздохнул генерал, — не смотри так, я всегда это знал. Что ты поступила в колледж, лишь бы оправдать слишком известную фамилию.

Я вцепилась в железную скамью, на которой сидела. Самолет для военных не отличался комфортом. И наконец задала вопрос, который меня измучил:

— Почему, папа? Почему ты мне не сказал, что она жива?

Отец нахмурился.

— Аманда Вэйлинг умерла для всего мира, — негромко произнес он. — И для нас с тобой тоже, Кассандра. Я надеялся, что ваша встреча никогда не состоится, в конце концов, Аманда мне это обещала…

— Но почему? — выкрикнула я. Миротворцы, сидящие на другой стороне, удивленно обернулись, поймали недовольный взгляд генерала и торопливо отодвинулись подальше.

— Я… не могу тебе сказать. — Отец потер переносицу и прикрыл глаза, словно его мучили головные боли. — Просто знай, что архиепископ Вэйлинг — это не та женщина, на которой я когда-то женился. Не та, которую я так сильно любил… Я хотел оградить тебя от боли, Кассандра, потому что правда ужаснее лжи.

— Но почему? Неужели тебя не терзает эта мысль? Почему твоя жена так поступила? Ты говоришь, что любил ее!

А я все еще помню те дни. Смутное детское воспоминание, где папа — такой непохожий на себя сегодняшнего, молодой, улыбающийся, держит маму за руку, и оба смеются.

После «смерти» Аманды мой отец никогда так больше не смеялся.

Отец снова глянул в сторону военных и понизил голос почти до шепота.

— Да, я любил твою мать, Кассандра. Наверное… только ее я и любил по-настоящему…

Его глаза на миг затуманились. Но генерал тут же встряхнулся и снова стал тем, кого я привыкла видеть: суровым и неласковым солдатом, частенько забывающим о маленькой девочке, прячущейся в грозу под своей кроватью.

— Но эти тайны лучше не знать. Я и сам знаю немногое, а все, чем владею — лишь догадки и домыслы. А чтобы узнать правду, надо совершить невозможное. Надо попасть… туда.