— Ага, а потом и вовсе замолчали, — буркнул другой парень — длинноволосый красавчик Эйтан. — Мой отец сразу сказал, что дело нечисто.

— Твой отец в прошлую субботу утверждал, что видел чертей в розовых чепчиках, которые танцевали джигу на столе в гостиной, — проворчал его лучший друг Марк, вызвав сдавленные смешки.

— Это потому что твой папаша притащил черный ром, от которого даже святой увидит чертей! — огрызнулся Эйтан. — Но даже после этого мой отец остается главным Архивариусом Старограда! И в разрушителях смыслит точно больше тебя, Марк! Потому что он видел самого ужасного из них!

— Ох, еще снова напомни, что твой достопочтимый батюшка лично участвовал в бое при Равилоне!

— И напомню! — выкрикнул оскорбленный Эйтан. — Он был там еще совсем новобранцем, но хорошо запомнил ужас, который испытал! У Эзры Кросмана уровень разрушения достиг десятки, и вспомни, чем все закончилось!

Марк отшатнулся, остальные помрачнели. Черная страница в истории Империи носит имя Эзра Кросман. Разрушитель, едва не погубивший наш мир, тот, кого называют «второй после дьявола».

— Кассандра, ты никогда ничего не рассказывала о трагедии в Нью-Касле, — негромко сказала Мириам. — Каким он был? Тот убийца?

«Самым лучшим», — едва не ляпнула я и прикусила язык. Пальцы вмиг заледенели, стоило вспомнить темные как ночь глаза и губы, едва не сложившиеся в улыбку.

«Он был похож на грех, которому хочется предаваться вечно. И в то же время он был чист, словно самое первое, самое прекрасное утро нового мира…»

— Кассандра?

Два десятка напряженных взглядов сошлись на мне.

— Я не помню, — сказала я.

— Как это?

— Низкочастотная воронка повредила мою память и остановила развитие Силы Духа, — отчеканила я уже привычную ложь.

— Ужас какой… — выдохнул кто-то. — Так вот почему у тебя теперь всего две единицы Силы… Я бы повесился…

— С такими показателями отправят успокаивать детишек или коров на фермах, — поморщилась Агния.

— А я всегда хотела работать гармонизатором в детском саду, по-моему, работа с малышами — самая лучшая, — смутилась толстушка Бригитта. — Но мне теперь не позволят…

— Куда угодно, только не в юдоль или в больницы… ненавижу вибрации горя и скорби…

— Ну уж нет, я хочу в домен военных миротворцев! Только к ним!

— Не боишься, что отправят на границу? Или Пески охранять…Тебя там живо слопают монстры, вот увидишь!

— Ладно, давайте разольем глинтвейн, — несколько нервно произнесла Агнес, косясь на меня. — И, может, поговорим о чем-нибудь другом, наконец? Мириам, разве ты не хотела чем-то поделиться?

Студенты загомонили, придвигая кресла к камину и столу, на котором рядом с яблочным пирогом и тарелками с сэндвичами чудесным образом появилось несколько увесистых кожаных бурдюков. Внутри плескалась пряная багровая жидкость. Стоило налить ее в подставленный стакан, и комната тут же наполнилась одуряющим запахом корицы, специй, апельсинов и вина.