— Здрав будь, батюшка, — с поклоном сказал Глеб Гориславович, как только Никита Силыч вошёл в комнату.

— Будь и ты здрав, сынок, — широко улыбнулся ему губной староста. — Кстати, Тихон, ты не против, если твой батюшка место службы сменит, а? Губит же свой талант в городской управе! У меня как раз скоро место дьяка освободится. Что думаешь, внучок?

Тихон посмотрел на деда с опаской. Он что, совсем перестал воспринимать Тихона, как отрока, да? Или это очередная проверка на вшивость? Ну, да, быть губным дьяком, по сути — следователем, было более престижно, чем подьячим городской управы, то есть простым клерком. И жалование больше будет. А у младших Совиных теперь не только Тихон в наследниках, но и малыш на подходе. А это — пелёнки, распашонки, игрушки, сладости и прочее. Короче, одни траты впереди. Но как бы… Не по чину Тихону такие вопросы решать.

— Дак это у батюшки с матушкой спрашивать надо, деда, — пожал плечами Тихон, "включив" свой режим "голубоглазого ангелочка". — Мне-то что? Главное, чтобы би… Книгохранилище, да, под боком было.

— А как же коврижки медовые? — удивился дед, присаживаясь во главу стола. — С пряниками? Их-то тоже должно быть вдоволь.

— Батюшка, на пряники нам хватит точно, — твёрдо сказала Василиса Никитишна.

— А когда их двое будет, м? — с прищуром сказал Никита Силыч.

И вот на это Василиса Никитишна ничего ответить не смогла. Как и сам Глеб Гориславович. Тихон же молча присел рядом с батюшкой и сделал вид, что его больше интересуют разносолы на столе, чем разговор взрослых. Хотя сейчас отрока больше интересовало, знает ли дед по материнской линии о том, что Василиса Никитишна уже беременна. Если Горислав Иванович рассказал — то Никита Силыч в курсе. Но как бы обычно о таком стараются вслух не говорить, чтобы не привлечь ненужное внимание.

— Да и вообще, пока ещё неясно, когда в управе место дьяка освободиться, — спокойно продолжил Никита Силыч. — И сколько охальников будут после этого повышения трепать языком, что это Горислав Иванович постарался сына пропихнуть. А у меня вон, на днях Ждан Радимирович преставился, упокой Род его душу. Понятное дело, что мужа твоего дьяком-летописцем я сделать не смогу. Сразу. Но если я поставлю дьяком-летописцем Тимофея Митрофановича, то у меня освободиться чин дьяка. И никто ничего не скажет, если я возьму на это место того, кто уже отслужил подьячим пять лет.

О, то есть это не проверка, а очередная попытка вербовки! Удачная или нет — будет зависеть, судя по взглядам деда и батюшки, именно от Василисы Никитишны. И, похоже, в этот раз категоричного отказа не предвиделось. Но и сдаваться сразу матушка не планировала.