— Батюшка? — с лёгким удивлением спросил Тихон. А потом, словно что-то понял и продолжил с тёплой улыбкой: — Значит, всё же проснулся дар, да?

О, то есть… Минуту! Что вообще это сейчас было? Тихон что, может чувствовать силу дара? Но… Как?

Хотя да, ребёнок увидел Глеба первый раз на пиру в княжьем дворце чуть больше суток назад. И если бы не рубаха родившей его матушки — вряд ли бы сказал хоть что-то о своем настоящем происхождении новым родителям. Глеб вспомнил своё собственное состояние после перехода к приёмным родителям. Да он за стол с опаской усаживался, удивляясь, что его пригласили поужинать со всеми!

Один Род знает, через что в своей семье прошёл Тихон. И доверия к новой семье у него сейчас нет от слова "совсем". Просто… Просто потому, что он узнал их только вчера! Естественно, что их ждёт ещё не одно открытие в ходе дальнейшей жизни. И только от самого Глеба и его супруги зависит то, сможет этот отрок открыть им своё сердце или нет.

— Значит, проснулся, — с лёгкостью согласился с Тихоном Глеб. — Главное, что ты в порядке.

— Это да, благодаря тебе, — с облегчением сказал Тихон. Потом сместил взгляд за спину Глеба и спросил: — А вы — священник церкви Творца всемогущего?

— Да, отрок, — подойдя ещё ближе подтвердил преподобный. — Я иерей Онуфрий, священник церкви Всех Святых в Кремнах. Твой батюшка, Глеб Гориславович, является прихожанином нашей церкви. Вместе с твоей матушкой, конечно, Василисой Никитишной. И попросил меня приехать, так как ты долго не приходил в чувство после падения с лестницы.

— О, так вот почему мне так хреново, — выпалил поражённо Тихон. А потом, увидев лёгкое удивление в глазах священника, смутился и продолжил: — Ой, простите, преподобный отче. А исповедь у болящего не примете, отец Онуфрий?

— Конечно, приму, отрок. Но ты уверен, что не хочешь сначала поговорить наедине с батюшкой? — осторожно спросил священник.

Тихон на секунду задумался, словно взвешивая все "за" и "против", потом поднял руку, словно для того, чтобы взъерошить волосы, но так и не донёс её до макушки и с тяжёлым вздохом опустил руку на одеяло.

— Сначала исповедь. Простите, батюшка, но… Мне это важно. Я всё поясню, но позже. Хорошо?

— Конечно, — с понимающей улыбкой сказал Глеб.

* * *

Чем больше отец Онуфрий слушал исповедь отрока, тем больше бледнел. Не потому, что не понимал, о чём тот говорит, а наоборот, слишком хорошо понимал, что всё это значит. И что за этим последует — тоже.

Священников недаром называли духовными пастырями, духовниками. Они, как и князья, как и бояре, стояли на страже Великого княжества, охраняя свою паству. Только если бояре хранили от супостатов мир телесный, а князья — мир душевный, то священники хранили мир духовный. Простые священники — знали, о том, что из себя представляет духовное пространство и умели использовать духовное зрение. Епископы же могли уже полноценно взаимодействовать с другими духами в этом пространстве. Вплоть до полноценных сражений с враждебными сущностями. Епископы! После многих лет обучения и духовных практик!