Стоп. Если он видит… И спрашивал о непраздных… А теперь оберег для матушки мастерит, говоря, что ему максимум полтора месяца надо продержаться… Нет, надо осторожно уточнить.

— Ага… А утром вы спрашивали о том, как у нас туточки принято за непраздными ухаживать просто так, да? — спросила Глаша.

— Ну да, — сделал морду кирпичом Тихон.

То есть признаваться он не собирается. Что, в принципе, понятно. Когда рос в окружении сильных, свой куцый талант таковым считать не будешь. Даже стыдиться его начнёшь. Видимо, поэтому и говорить не хочет. А вот прямо говорить, что матушка — непраздная, он боится из-за сглаза, наверное. Раз обладает святым взглядом, а ещё и может там кое-что, то знает, как опасен этот мир для людей без защиты дара Рода. Не скажешь — не услышат. Не услышат — не привлечешь внимание к тому, кто может стать целью атаки.

— Ну да, ну да, — эхом повторила Глаша, полностью подтвердив свои выводы. — Ну, я пойду тогда. Надо бы проверить, сколько у нас квашеной капусты есть. Жаль, что огурцов уже не найти, всего одна бочка в подполе, может не хватить до весны. Осень, зима… Поздняя весна или раннее лето, ваше благородие?

А как ещё показать, что всё поняла, но болтать на всех перекрёстках об этом не намерена? Только так, намёками. Со временем поймёт, что она ему не враг, поверит и сам скажет. Потом, не сейчас.

— Скорее весна, — складывая шнур вчетверо и думая, чем бы его разрезать, не вставая с кровати, буркнул Тихон. — Поздняя. И то, если всё пройдёт удачно. А то бывало… Тьфу ты, тётя Глаша! Ну сказал же утром, просто так спросил! Просто сон мне приснился, и всё! Ну и стало любопытно. Ножницы лучше дай. Или нож.

Как знала, что понадобиться набор для рукоделия. Хорошо, что захватила свой. Небольшой, дешевенький, но зато со всем необходимым. От наперстка до ножниц.

— Ну, так хороший-то сон, ваше благородие! — с широкой улыбкой сказала Глаша, доставая из передника небольшой коробок. — Главное, в жизнь чтоб воплотился. А то пять лет ужо как супруги. И ничего.

— Ну, бывало и хуже, — вспоминая истории из обоих миров, пожал плечами Тихон, а потом опомнился, посмотрел на Глашу и добавил: — Я в книгах читал.

— Ага, ага, я так и подумала, — кивнула Глаша. — Ну, если что ещё надо будет — зовите, ваше благородие. Я мигом прибегу.

Тихон лишь рукой махнул, пряча бусы под подушку и открывая коробок, который ему дала Глаша.

Столкнувшись на выходе из комнаты Тихона с Василисой Никитишной, Глаша чуть не подскочила.

— Глаша? Ты здесь? Я думала, ты на кухне.

Ой, как неудобно! И что делать теперь? Рассказать правду? Так отрок же подарок матушки готовит, сам. А вдруг не получится? Нет, проще соврать. Вот только как? О!